Против течения

Из ваших слов получалось, что бедность привлекательна, хотя я не знаю, как вы этого добились.

— Только бедность с Доусоном, — предположила Энн.

— Когда вы собираетесь сказать об этом ему?

— Сейчас же, немедленно, пока не передумала. Пока не улеглась на эту большую удобную кровать и не стала думать, что я за проклятая дура, если хочу поменять ее на тощий матрас на чердаке.

Она говорила легко, и Энн знала, что каким-то чудесным образом страх Вивьен ослаб и что теперь она только играет в страх, в то время как раньше он был безрассудным, реальным и мучительным.

— Если вы собираетесь звонить Доусону, — сказала Энн, — я покидаю вас. Доброй ночи, Вивьен. Бог благословит вас, дорогая.

Последние слова она сказала почти автоматически, как говорила Энтони и Энтониете, когда они, миновав кризис, приходили в гавань прощения и спокойного согласия. Но Вивьен, казалось, была поражена.

— Вы думаете? — спросила она еле слышно.

— Конечно, — сказала Энн. — Я думаю, благословит. Если мы поступаем правильно, Божья помощь близка.

Вивьен стояла очень тихо.

— Мне нужна Его помощь, ведь так? — мягко сказала она. — Я с трудом могу в этом признаться, но я забыла, как надо молиться.

— Вы вспомните, — сказала Энн, — потому что будете просить и за Доусона, а не только за себя. Проще молиться за того, кого любишь.

Вивьен кивнула, потом вдруг подошла и поцеловала Энн.

— Спасибо, — сказала она. — И вы тоже поможете мне, да?

— Конечно помогу, — сказала Энн и пошла к двери.

Перед тем, как выйти, она оглянулась.

Вивьен уже сидела на кровати с телефонной трубкой в руке. Ее лицо светилось, линия рта смягчилась, губы дрожали. Это было лицо женщины, которая оставила бурные воды позади и внезапно нашла мир.

Это было лицо любящей женщины.

Энн закрыла за собой дверь и по темному коридору тихо двинулась к своей комнате. Неясный свет, пробивавшийся из холла, указывал направление, и она шла медленно, вытянув перед собой руки, чтобы не наткнуться на мебель.

Ее комната была залита светом.

Когда она открыла дверь, ей показалось, что другая дверь, та, что ведет в комнату Джона, неслышно закрылась, но потом она решила, что ошиблась: Джон ни разу не заходил в ее комнату с того самого первого дня в Галивере. В случае необходимости он обращался к ней через дверь или стучал, чтобы сказать, что спускается в холл. Но встречались они только в других помещениях, и Энн была благодарна Джону за то, что он уважал ее право на уединение.

Энн медленно разделась.