Против течения

Когда родился Джон, прошла неделя, прежде чем муж приехал навестить меня и увидеть сына. За эту неделю моя горечь переросла почти в ненависть к сыну, такую же, какую, я уверяла себя, я испытывала к мужу. На самом же деле я любила их обоих отчаянно… жадно…

Думаю, что в течение тех первых лет своей замужней жизни я взрастила в себе боязнь любви: ведь она могла разбить мою решимость, разрушить оружие, с которым я встречала мир. Я и Джона воспитала так, чтобы он не проявлял своих чувств. Я не позволяла себе поцеловать его, даже когда он был младенцем, и ему попадало, если он целовал меня.

Его няни получали строгие инструкции не поощрять никаких чувств в ребенке. А теперь… теперь хотела бы я знать, что наделала. Будете ли вы достаточно мудры и сильны, чтобы сломать барьеры замкнутости, которые я создала в нем? И хотя это утверждение покажется вам странным, я люблю сына. Я всегда его любила, но теперь у меня осталось так мало времени, чтобы исправить то, что я исковеркала. Я начинаю бояться, что разрушила его счастье.

— Вы думаете, он несчастлив?

— А вы думаете, он счастлив? — Леди Мелтон задала вопрос мягко, но Энн не нашла на него ответа.

— И вы, — продолжала леди Мелтон, — я знаю, вы тоже несчастливы. Это я могу понять. Я тоже была подавлена Галивером, я тоже страдала здесь.

Энн не ответила. В голосе старой женщины была симпатия, и она опасалась, что расплачется. Леди Мелтон вздохнула.

— Хотелось бы мне знать: неужели слишком поздно для меня что-либо исправить? — спросила она, и в ее вопросе было что-то тоскливое, почти патетическое.

— Может быть, все придет в норму со временем, — предположила Энн. Она не могла притворяться в ответ на полную откровенность свекрови и сказать неправду — что она и Джон очень счастливы или что она ошибается в своих проницательных предположениях об их отношениях.

— Вы так думаете? — Лицо леди Мелтон осветилось на миг, затем она вздохнула. — Не будьте гордячкой, — посоветовала она. — Я была слишком гордой, но теперь, когда я нуждаюсь в друзьях, когда я нуждаюсь в любви, в привязанности тех, кто рядом со мной, я вижу, что они мне могут дать только восхищение.

Восхищение чем? Моей осведомленностью, моей властью, моим положением в обществе, которое я сама создала. «Мегера леди Мелтон». Да, я слышала, что меня так называют, и теперь знаю, как много это значит.

— Но вы не должны печалиться, — быстро сказала Энн. — Люди действительно восхищаются вами. А я вас боялась.