Против течения

Я редко признаю себя побежденным.

На момент холодность исчезла, и Энн улыбнулась:

— Это звучит несколько устрашающе для меня.

— И все-таки, — с усмешкой заметил он, — это не тревожит вас, ведь вы выиграли.

— Выиграла? — Энн снова стала серьезной. — Я не скажу этого вам со всей уверенностью, пока не пройдет по меньшей мере три месяца, а может, и больше.

— Конечно нет. Полагаю, через какое-то время вы даже не захотите вспомнить наши имена. «Шеффорд? Шеффорд? — скажете вы. — Это, должно быть, та семья в ужасной деревеньке, где я попал в аварию.

Сэр Джон криво усмехнулся:

— Мисс Шеффорд, мне следовало включить еще одно условие в наше соглашение, прежде чем я сдался. Очень сожалею, что не сделал этого.

— Что же это за условие?

— Следовало оговорить, что мне позволено хорошенько отшлепать вас, — сказал сэр Джон. — Вы этого заслуживаете.

Энн засмеялась, хотя ее щеки зарумянились, а глаза смотрели застенчиво.

— Слишком поздно, — сказала она. — Соглашение подписано.

Из коридора донесся звонок телефона.

— Звонят! — воскликнула Энн. — Я отвечу, в доме больше никого нет.

Она прошла в кухонную дверь и побежала по коридору, как будто была рада тому, что их прервали. Сэр Джон медленно двинулся следом. Телефон был в холле, и он невольно слышал разговор.

— Что?.. Кто говорит?.. Да, это Энн Шеффорд… Что?.. Что вы имеете в виду?.. Да… Да, доктор Шеффорд… но я не понимаю… Кто это сказал?.

Сэр Джон дошел до середины холла, когда Энн положила трубку. Она стояла мгновение ошеломленная, с побелевшим лицом. Он подумал даже, что сейчас она потеряет сознание. Затем с видимым усилием девушка взяла себя в руки.

— В чем дело? Что случилось?

Она повернулась, чтобы ответить, и у сэра Джона возникло впечатление, что она не понимает, кто он, и едва ли видит его.

— Это папа, — сказала она тупо, голос был еле слышен. — У него был сердечный приступ, и они думают, что он… умер.

Доктор Эштон проглотил последний кусок пудинга, который сохраняли для него в горячем виде в течение полутора часов, отчего он превратился в сухой, жесткий и совершенно несъедобный корм. Отодвинув кресло от стола, он встал и быстро глянул на часы: в его бесконечном состязании со временем неизменно выигрывало время.