Против течения

Но сэр Джон знал, какая невыразимая мука стояла за каждой фразой о том, что семья распадается, о том, что она теряет близнецов, о том, что рвутся последние нити, связывавшие их с отцом, друг с другом и с домом. За всем этим стояло глубокое страдание.

— И вы полагаете, что найти место будет нетрудно?

Энн неопределенно развела руками:

— Должно же быть что-нибудь такое, с чем я могу справиться. Я хорошо готовлю, а на кухарок всегда спрос.

— Но вы не можете стать прислугой!

— Почему? Я хорошо мою полы, вы сами это видели.

Вы всегда хвалили нашу еду, но не всегда знали, что готовила я.

— У меня есть другое предложение, — сказал он. — Но захотите ли вы выслушать его?

— Разумеется захочу, — ответила Энн и, повинуясь порыву, добавила: — Я ужасно виновата перед вами. Пожалуйста, простите меня.

— За сцену в тот день… в тот день, когда умер папа. Я вела себя безобразно. Теперь я знаю это. А вы были так добры и великодушны. В сущности, вы привели меня в смятение. Я была настроена враждебно и позволила себе лишнее.

Потом я часто вспоминала о нашем разговоре, и мне было совестно. Папа любил вас, а вам тоже нравилось его общество. Этого было достаточно, чтобы я держала язык за зубами, я должна была понять, что не имею права вмешиваться, но тогда я думала, что поступаю правильно. А после, когда вы с таким тактом уехали и прислали те прекрасные цветы, я чувствовала себя ужасно. Я была не по-христиански непримиримой по отношению к вам. Так вот, сейчас я прошу вас простить меня.

— Тут нечего прощать, — сказал сэр Джон. — Я ведь объяснил вам в тот раз, что мне посчастливилось провести в вашем доме настоящие каникулы, доставившие мне большое удовольствие. Я благословлял этот случай тогда и благословляю теперь. Пожалуйста, не надо больше об этом говорить. Но если сожаление поможет вам набраться терпения, чтобы выслушать меня, я буду рад.

— Слушаю вас, — тихо отозвалась Энн.

— С тех пор, как я покинул ваш дом, — начал сэр Джон, — я тоже много размышлял.

И особенно много думал о вас. Я наблюдал, как вы заботились о Майре и близнецах, какой любовью окружили детей, оставшихся без матери.

— Это правда, — прошептала Энн чуть слышно и воскликнула: — О сэр Джон! Я боюсь за них! Боюсь. Вы не знаете тетю Эллу.

Сэр Джон увидел отчаяние на милом лице девушки и догадался, что тревога уже давно гложет Энн изнутри.

— Расскажите, какая она, — попросил он, зная, что простая просьба прорвет плотину сдержанности Энн.