Против течения

Он шел прямо по коридору в сторону кухни, уверенный, что найдет ее там за мытьем посуды, а свой ленч — тщательно укутанным, чтобы не остыл.

— Энн! Ты здесь? Вот и я!

Папа был дома. Придавалось ли этому значение в прошлом? А теперь этот дом, их дом, приходится покидать. И все же благодаря Джону — она должна помнить об этом — прощание с родным гнездом не стало безнадежным, мучительным разрывом, как могло бы случиться, если бы они вынуждены были расстаться. Энн едва ли могла представить, что ощущала бы, если бы пришлось распрощаться с Майрой и близнецами.

И хотя замужество — это тоже шаг в неведомое, но она не останется одна без близких. Разве что на несколько дней, которые она проведет в Галивере, чтобы познакомиться с матерью Джона. А потом все они соберутся в Лондоне и будут жить вместе.

Майра и близнецы отправляются туда сразу после венчания. Энн не раз ловила себя на желании остаться с ними, чтобы увидеть их восторг от первой встречи с Лондоном. Все будет для них настоящим приключением: и дом Джона с его неисчислимыми сокровищами, и уличное движение, и сама атмосфера города, такая не похожая на Литтл Копл.

Но, вне всякого сомнения, ей придется делать то, что хочет Джон, а он хочет познакомить ее с матерью.

— У вас будет не очень-то длинный медовый месяц, — сказала удивленная Майра.

— Я не могу позволить вам одним долго оставаться в Лондоне. Бог знает, в какие переделки вы можете попасть.

— Если бы я вышла замуж за Джона… — начала Майра.

Энн поспешно прервала ее:

— Но вышла не ты, и не стоит сотрясать воздух разговорами об этом.

Перед откровенным любопытством Майры было трудно таить свое истинное отношение к предстоящему событию, а между тем Энн не хотелось выходить замуж, не хотелось менять имя и посвящать себя заботам о чужом человеке — и бесполезно было стараться думать о нем как-то иначе.

Девушка опустила голову на руки, опиравшиеся о подоконник, и попыталась представить себе Джона как личность, как мужчину, который завтра станет ее мужем. Что она знала о нем?

Он был высоким и привлекательным, и это несколько утешало; но его привлекательная внешность казалась Энн несколько аскетической, почти суровой.

А еще он выглядел незаурядным человеком, и она могла предположить, что со временем будет с гордостью говорить: «Это мой муж». К тому же он не только выглядел незаурядным, он был незаурядным человеком.

Энтониета первая заметила вечером после того, как Энн объявила, что выходит замуж:

— Знаешь, Энн, ведь ты теперь будешь леди Мелтон.