(Противо)показаны друг другу

Но думаю, все будет окей при правильном подходе.

— Да и с такими золотыми руками как у тебя, — а ведь я не шучу.

— Точно, — улыбаясь, произносит Юсупов, переводя взгляд на мои губы.

Господи, под кожей все зудит от того, что вся моя сущность желает, чтобы он меня поцеловал, да и не только. Я даже ни разу не вспомнила за эти дни о его косяке с малолеткой и сейчас меня это не волнует совсем. Закрываю глаза, сжав здоровую руку, дабы хоть немного отвлечься. Черт, а ведь в кино показывают правду про дикое, фиг пойми откуда возникшее неконтролируемое желание.

Открываю глаза и тут же попадаю взглядом на улыбающегося Егора. Нет сил больше терпеть. Как-то синхронно у нас слетает терпелка, ибо через секунду мы набрасываемся на губы друг друга. Чувствую, как Юсупов хватает меня за талию, я же забрасываю свои руки ему на плечи и фактически запрыгиваю на него, оплетая его ногами. Я не сразу поняла, что несут меня не в спальню, а усаживают на кухонную тумбу. Вот уж нежданчик.

Спринтер. Именно так я бы назвала то, с какой скоростью Егор расправился с пуговицами на моей блузке.

Однако снимать он ее с меня не спешит. Вместо этого резко и даже грубо оттягивает чашечки лифчика вниз, высвобождая мою грудь наружу. Да, тот еще, наверное, видок, однако я быстро об этом забываю, когда ощущаю жадные губы Егора на своих сосках. Закрываю глаза и откидываю голову назад, опираясь одной рукой о холодную столешницу. В действиях Егора нет ни намека на нежность. Его ладони до боли стискивают грудь. До приятной боли. Так, как нужно. Где-то там внутри похотливая часть меня радуется, что Юсупов наконец-то не нежничает. Открываю глаза, как только перестаю ощущать его руки на своей груди.

Голова немного затуманена, но я в состоянии понять, что, задрав по самое не могу мою узкую юбку, Егор пытается снять с меня колготки.

— Синичкина, — хрипло выдыхает мне в губы. — Ну, приподними ты булки.

— Ага, — киваю как болванчик, приподнимая попу.

Юсупов тут же этим и воспользовался, резко сдернув с меня колготки.

Мы совершенно точно оба слышим характерный треск.

— Охеренные колготки, — с усмешкой произносит Егор, откидывая их в сторону.

За эту поддевку сама того не контролируя, я прикусываю ему губу. Обидно, черт возьми. Да, теплые, ну и что?!

— Ну извини, что не капроновые.

— Извиняю, а за губу — нет, — прикусывает в ответ мою.

— Ну ты и…

Замолкаю, когда Юсупов, чуть отстранившись от меня, так же не церемонясь, стягивает с меня трусы.