(Противо)показаны друг другу

Сукин сын! Ненавижу!

Глава 3

Настроение — боевое, несмотря на не самые лучшие обстоятельства в жизни и тошнотворный запах, типичный для церквей, отчетливо напоминающий отсутствие в моей жизни мамы и папы. Из-за папы, точнее из-за его подарка я и приперлась на похороны Аллы Сучковны. Принципиальная биохимичка на поверку оказалась обычной продажной сукой, завалившей меня не только на экзамене, но и на пересдаче. Не единожды.

Хуже всего, что я прекрасно знала эту долбаную биохимию. Как минимум на четвертак. Оказалось, что стерва, укоризненно смотрящая на меня, хотела не просто взятку, а именно мой браслет.

Была бы я более прошаренной, может, и с первой пересдачи додумалась бы ей заплатить, но где там наивной простушке об этом догадаться. Вот так мой единственный драгоценный, во всех смыслах этого слова, подарок, оказался в руках этой стервы. Знала же, что такие вещи надо носить по праздникам, но хотела похвастаться. Вот и получила. Ладно бы просто деньги потеряла, но столь важный для меня подарок — это обидно. Очень.

Но сейчас я его верну, даже если придется опозориться. Главное, чтобы он был на руке умершей гадины. Не знаю почему, но я уверена, что он на ней. Явно позаботилась забрать не свое с собой в могилу. Глубоко вдыхаю и с силой сжимаю Анину руку, дабы убедиться, что я здесь не одна. Отпускаю ее ладонь и начинаю искать в сумке платки вместе с очками. Достаю небольшой «грим» и подаю чуть примороженной подруге.

— Аня! — дергаю ее за руку. — Хватит витать в облаках. Держи, — протягиваю ей черный платок.

 — Покрой голову.

— Я думала мы уже уходим. Не хочу я надевать это убожество.

— Покрывай, — несдержанно произношу я и надеваю свой платок. Достаю солнцезащитные очки и протягиваю ей аналогичные.

— Для чего это?

— Чтобы было не видно слез.

— Какие, к чертям собачьим, слезы?

— Надевай говорю.

Собираюсь с духом и, не оглядываясь на Аню, иду к гробу, около которого скопились люди. Поди не только меня обобрала. Наконец, обойдя не единожды гроб, убедилась, что мой браслет на ней и вернулась к Ане.

— Может, уже пойдем?

— Да прям щас. Мне надо с ней попрощаться.

— А сейчас ты что делала?

— Ждала пока рассосется очередь у гроба и смотрела на лицо усопшей. Безумно ее жаль. За что Господь забирает лучших? Она таким светлым человечком была.

— Не богохульствуй. И вообще, откуда ты знаешь, что она была светлым человеком?

— Ты в гроб заглядывала?

— Ну и?

— Кожа у нее светлая, значит светлый человек, не чернокожая же.