(Противо)показаны друг другу

Перевожу взгляд на ее грудь со спущенными лямками от купальника и мысленно закипаю. Беспечность Лили, а по-другому я это назвать не могу, просто вымораживает. Это не купальник, а лоскуток ткани, едва прикрывающий соски. А со спущенными лямками сейчас вообще все полетит вниз, открывая полный вид. Хотя, по идее, не должен слететь, грудь у нее стоячая. Ключевое слово пока стоячая. Вот родит и хер там. Хотя у многих после родов все еще норм, если фанатично не кормить малых до трех лет, а то и больше. Правда, даже если там все будет стоять, сиськи перестанут быть только моими.

Да, это удручает. Я делиться не люблю даже с младенцами."

"Это какой-то парадокс, но как только я перевожу взгляд с Синичкиной на море, вместо лазурной воды, я попадаю снова на беременную бабу. Ту самую, с пивом. Мужик, по всей видимости, ее муж, гладящий ей пузо, вызывает во мне какие-то странные чувства. А способен ли я на такое? Нет, ну на хрен, не на людях точно. Готов ли я в принципе стать сейчас отцом? Нет, — честно отвечаю самому себе.

Не готов. Проблема в том, что к этому невозможно быть готовым, ни в двадцать пять, ни в тридцать.

Богдан в восемнадцать не был готов, однако родил со своей прошмандовкой. Воспитал при этом сам. И работал, и учился. И помогать было некому. Меня еще как-то поднял и ничего — все имеет в столь молодом возрасте. Только характер закалил. А чем я хуже Богдана? У меня даже возможностей больше. И в отличие от него, я хотя бы вдоволь нагулялся с девками. Да и родить малого, чтобы в сорокет иметь взрослого сына — не так уж и плохо.

Охренеть, конечно, у меня мысли. Может, Лиля реально не беременна, а я такую пургу в своей башке выстраиваю.

— Егор?

— А? — поворачиваюсь на Лилин голос. — Выспалась?

— Я сорок минут всего поспала. Можно я сделаю то, что тебе не понравится?

— Ты уже сделала. Насисьники поправь, пожалуйста.

— Зануда, — цокает, но все же поправляет лямки от купальника. — Так вот. У тебя прыщ на спине, можно я его выдавлю? — улыбаясь, произносит она и стягивает с глаз очки.

 — Плиииз, — протяжно произносит она. Так, спокойно, она может быть беременна.

— Нельзя, — как можно сдержаннее произношу я.

— Эх, тогда пойдем купа-купа.

— Пойдем, — приподнимаюсь с лежака и тяну на себя за руку Лилю.

Ее непосредственности можно однозначно позавидовать. Никто не купается так, как она. Ну может, еще в первый день люди радуются лазурной охренеть какой красивой воде, а дальше все уже с привычным выражением лица. Все, кроме детей и Лили.