(Противо)показаны друг другу

Синичкина, как ни странно, слушается меня и напрочь позабыв о том, что ее верх полностью обнажен, отводит колени и начинает копаться в своей сумке. Темно, но не настолько, чтобы не заметить очевидного. Возможно, я конченый извращенец, но мой взгляд залипает на ее обнаженной груди. Учитывая ситуацию, в которой мы находимся, это идиотизм чистой воды. Чувствую себя малолетним отморозком, который никогда не видел реальную обнаженную женскую грудь. Хотя почти два месяца — это и есть для меня своеобразная вечность. Но, сука, не сейчас же на этом залипать.

Почему-то я был уверен, что, учитывая рельефы Лилиной задницы, весь сок ушел именно в нее, а вместо груди в лучшем случае — пупырышки, грамотно увеличенные при помощи лифчика. Однако, нет, все тут нормально и с размером, и с внешним видом. Да ладно, чего уж там — хорошая стоячая грудь с сжавшимися в данную минуту сосками, ясное дело, не от возбуждения. Руки так и чешутся прикоснуться и сжать ее грудь. В данном случае жаль, что у нее не пупырышки. Очень жаль.

— У меня осталось всего пять процентов зарядки, — вырывает меня из раздумий Лилин голос.

— Давай сюда, — забираю мобильник. — Анин сел?

— Тоже сдыхает.

— Да ладно, успеем, не парься.

На мою удачу, дозвониться до нужного человека удалось с первого раза. Вкратце обрисовал столь дебильную ситуацию и стал ждать. От чего-то вновь сжавшаяся на земле Синичкина стала меня раздражать, стоило только вспомнить, что все могло повернуться иначе.

— Ты почему не побежала, когда я дал тебе знак? На хера было доводить до этого?

— Я нож увидела, вот и стало страшно.

— Попробуй.

— Ты откуда знаешь эту песенку?

— Вероятнее всего, оттуда, откуда и ты. Со двора.

— Странно."

"— Что именно, Лилечка? Что я гулял во дворе?

— Если честно, да. Мне кажется, ты… не гулял во дворе.

— А где гулял?

— На Гоа, Мальдивах.

— Я родился не с золотой ложкой во рту, если тебе это так представляется.

— С серебряной? — молчу, испепеляя взглядом эту сучку. — Бронзовой? — не унимается она.

— Деревянной. Ты хочешь поговорить о моей жизни?

— Ну вообще можно было бы, а то мысли дурные лезут в голову. Так хоть отвлекусь.

— Ты мне никто, чтобы я тебе рассказывал о своей жизни, — настолько грубо бросаю я, что невольно самому становится стыдно.