(Противо)показаны друг другу

Наконец, отрываюсь от ее губ и, чуть намотав на кулак Лилины волосы, оттягиваю ее голову назад. Та, как ни странно, не сопротивляется. Напротив, опирается двумя руками о стиралку и еще больше выгибается.

Провожу носом по ее щеке вниз, втягивая воздух. Пытаюсь уловить чем от нее пахнет, какие-то знакомые нотки, но я зависаю, когда, скользнув языком по ее шее, Лиля не только покрывается мурашками, но из нее вырывается что-то типа смеха. Не злого. Скорее ей просто щекотно. От чего-то столь простая неприкрытая реакция мне нравится.

Смотрю на ее пульсирующую венку на шее и понимаю, что хочу оставить на ее коже след. Понимаю, что это несусветная глупость. Более того, засосы, оставленные какой-нибудь девчонкой на мне, всегда вызывали только одну реакцию — агрессию. Однако, несмотря на это осознание, мне становится по хрен.

Вновь скольжу языком по ее коже от уха к шее и обратно. Чуть прикусываю мочку и возвращаюсь к шее. Целую и осторожно втягиваю ее кожу. Не больно, но след точно должен остаться. Дебил, ей — Богу, но мысль о будущем следе меня вдохновляет.

Веду губами ниже по ключице и только сейчас понимаю, что ее кожа соленая. Не мудрено, что мы оба такие, после такого-то забега. Правда, меня этот факт нисколько не смущает. Особенно, когда я наконец-таки отпускаю ее волосы и, оторвавшись от ее кожи, делаю то, что хотел с самого начала, а именно сжимаю в ладонях ее грудь. И все — мозги набекрень. И пусть весь мир подождет.

Меня ведет как малолетнего школьника, когда, я наконец-таки вдоволь натрогавшись, втягиваю в рот Лилин сосок.

Самый кайф в том, что Синичкиной это нравится. Хотя она и старается сдерживаться. Фактически заставляю себя оторваться от ее груди и тяну еще ближе на себя Лилю. Не церемонясь, провожу большим пальцем по ее белью.

— А можно мне там не шелудить пальцами? — несвойственным для себя голосом ляпнула очередную хрень Синичкина, схватив меня за руку. Сучка! Какая же она сейчас красивая с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами."

"— А можно ездить на велосипеде без одного колеса? — хрипло произношу в ответ я.

— Ну, в цирке же ездят.

— У тебя на все найдется ответ?! — закипаю!

— Ну это как-то… слишком интимно туда совать пальцы.

— То есть член совать можно, а пальцы нет?!

— Ты ничего не понимаешь, — тяжело вдохнув, произнесла Синичкина, положив руки мне на плечи. — Ладно, суй.

Блядь, и смех, и грех. Хуже всего, что, несмотря на нелепость ее слов, эта маленькая зараза меня все равно заводит.