(Противо)показаны друг другу

 — Ты не отвернешься?

— Ты нормальная вообще? Хотя, о чем я, где нормальность и где ты. Давай переодевайся, не беси.

Поворачиваюсь боком к Егору и скидываю с себя платье. А вот дальше неуклюже и совершенно антисексуально снимаю с себя чулки. Вот вроде бы не смотрю на Юсупова, но чувствую фиг пойми как, что он улыбается. И это раздражает.

— Жопа мне твоя очень нравится. Прям очень-очень. За такую можно и потерпеть твои выкидоны, — резко разворачиваюсь к нему.

— Не пойму, это комплимент? Вроде да, и вроде как-то грубо, — беру джинсы.

— Комплимент. Охуенная у тебя жопа, Лиля.

— Фу, как грубо.

— Не тебе говорить о грубости, анти-девочка.

— Что ты сейчас сказал? — машинально выронила джинсы, как только осознала сказанное Егором.

— То, что слышала. В тебе от девчачьего разве что одно имя. Мне, кстати, не нравится оно. Злишься? — могу поклясться, что Юсупов сказал это специально для того, чтобы меня разозлить. И ему это очень даже удалось. Становлюсь аккурат напротив него и со всей силы толкаю его в грудь.

— Чего мне злиться на ущербных, — самое противное, что он даже не сдвинулся с места. Как будто знал, что я ударю его и специально напрягся.

Когда в следующую секунду я делаю очередной замах руки, Егор ее ловко перехватывает. Сама не поняла, как мы начали драться. Ну если быть точной, то дралась я, Юсупов скорее мастерски отбивался, при этом совершенно не скрывая смеха. Ему определенно весело. Смотрю на его улыбку и понимаю, что моя злость на его обидные слова куда-то улетучилась.

А дальше происходит что-то неподдающееся никакой логики. Словно заведенные мы начали стаскивать друг с друга одежду. Первой голой оказалась, само собой разумеется, — я, однако и Егор не долго оставался одетым. Единственное, что я запомнила в этой спешке, что этот с виду хам, постелил мне под попу свою толстовку.

Мне хватило нескольких поцелуев в губы и едва заметных ласк там, чтобы почувствовать влагу между ног. Фу, такой быть, фу! Стыдно за свою готовность. Однако я забываю об этом, когда Егор начинает двигаться во мне. Сейчас это не больно. Не сказать, что приятно, но уж точно не больно. Раздражает то, что он снова сдерживается. Дико раздражает!

— Не сдерживайся, — хрипло произношу я, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях.