— И так, с кого начнем? Да, пожалуй с этого и начнем, — Удав подтащил Бориса к трупам и сильно ухватив Ёжа за затылок, ткнул его лицом в живот убитого человека. Тут надо отметить, что до этого в живот попало несколько пуль, которые прошли вскользь брюшных мышц, разорвав их, и так сказать, вскрыв, брюшную полость. Синюшные, белесые и кроваво-красные кишки, разноцветной гирляндой валялись вокруг тела, создавая некое подобие осьминога. Вот в самую середину всего этого «великолепия» Ёж и угодил лицом, мало того, Удав постарался затолкать голову Бориса как можно глубже, совершенно не обращая внимания, что голова никак туда не пролезет.
— Ну, что, мля, герой, фуев, ты еще хочешь молчать или все-таки скажешь, где Полковник?
— А!!! НЕТ!!! Не надо! Отпустите меня! Отпустите! — бешено пуча глаза и пуская кровавые пузыри, верещал Борис. Вид у него сейчас был совершенно жуткий и зловещий, как у вурдалака оборжавшегося падалью. Волосы и усы слились от крови, все лицо перемазано в слизи, дерьме, крови и кусочках мертвой плоти.
Само лицо при этом было фарфорово-белым, конечно не считая тех мест где прилипла кровь и мясо.
— Не надо, я все скажу! — еще громче закричал Борис, отталкиваясь руками от трупа. Скованными в наручники руками, было тяжело это делать, поэтому Ёж, сделал только хуже, он снова упал лицом в окровавленное месиво на теле покойника. — Не надо!!! Пожалуйста!! Мама, мамочка, помогите!
— Да, нам, нах, не нужен твой Полковник. Понял! — весело выкрикнул Удав, раз за разом тыкая Ёжа в гирлянду вывернутых наружу потрохов.
— Оттащите его, — коротко приказал Слон, подбежавшему Лешему и Гвоздю. — Только крепко держите, чтобы не вырвался.
Леший и Гвоздь, навалились на Степан с двух сторон и подхватив его подмышки оттащили в сторону. Левченко похоже впал в состояние бешенства, потому что он совершенно не понимал, что рядом друзья, Удав начал брыкаться и сопротивляться:
— Пустите меня, пустите, суки! Я его все равно порву, нах, порву! Пустите! Это он меня во все это втянул, змей-искуситель, пустите! Он мне всю жизнь… — договорить Левченко не смог, Леший заломил ему руку и ткнул лицом в снег.
— На, вытри лицо, — Слон протянул бывшему другу пригоршню чистого снега. — Бери, бери! Не бойся, парни, Степку надежно держат, он не вырвется.
Борис не смог взять снег из рук Слона, его была крупная дрожь, а руки так тряслись, что ничего не могли держать. Владимир сам «умыл» Ёжа снегом, а потом обтер лицо платком.
