Колбаскин потеряв равновесие, пролетел несколько метров в воздухе, смешно махая руками, как будто пытаясь преодолеть земное притяжение и взлететь, и упал на столик, где стоял ноутбук и принтер. Повторный громкий грохот возвестил, что мебель и оргтехника, приказали долго жить!
— И-яяя! — раздался громкий визг из коридора.
Степан медленно развернулся на визг, параллельно держа боковым зрением барахтавшегося среди обломков ДСП Колбаскина.
В дверном проеме стоял в боевой стойке давешний атлет, из одежды он успел натянуть только узкие стринги леопардовой расцветки.
— Предупреждаю, что у меня дан по айкидо! — гневно закричал крепыш, вскидывая руки, так, чтобы раскрытые ладони оказались на уровне глаз. — Я владею бесконтактным боем!
Хрясь! — тяжелая трость пролетела три пять метров и с громким треском врезалась набалдашником в корпус доморощенного «Стивена Сигала». Качок в очередной раз согнулся и издав поросячий визг, повалился на пол. Вот тебе настоящая бесконтактная боевая система! А то все: айкидо, да айкидо! Тяжелая палка — вот наше все!
— Кобаскин, слушай сюда! — Степан понимал, что если останется в этой квартире еще хоть пять минут, то рискует навешать на себя несколько уголовных статей.
— Ты сейчас звонишь в исполком и договариваешься за меня. Мол, завтра подойдет Степан Левченко, надо решить его вопрос. Понятно? А если ты этого не сделаешь, то я позвоню журналистам из «Крым-Новын» и они устроят тебе знатную фотосесию, ты же знаешь, как они любят вашего брата? Ну, что звонишь?
— Да-а! — гнусаво проблеял чиновник.
Колбаскин умудрился при падении расквасить себе нос. — Сейчас только телефон найду.
Через несколько минут Колбаскин созвонился с какой-то Мариной и объяснил ей, что от неё требуется. Видимо на том конце провода не сразу поняли, что хочет пьяный чиновник, потому что Колбаскин еще минут десять орал, как потерпевший, грозя всевозможными карами и угрозами."
"— Завтра подойдете в десять утра, в кабинет сорок три, спросите Марину Александровну, она вам поможет, — произнес Колбаскин, после того, как закончил разговор.
При этом его глаза сверкали такой яростью и жаждой расправы, что было понятно, он так этого не оставит.
Степан не обратил внимания на этот взгляд, а лишь демонстративно взял пару фотографий с пола и многообещающе засунул их в карман.
— На всякий случай, если вы господин пидор, захотите мстить, — произнес Степан, выходя из комнаты.
Колбаскин растерянно всплеснул руками, и принялся ползать по полу, собирая оставшиеся фотоснимки.
