Поговорили, так сказать тэт-а тэт, причём без свидетелей, и разделили обязанности. Раз он из госбезопасности, будет отвечать за контрразведку в нашем отряде, выявлять шпионов, диверсантов и самострелов. С дезертирами не всё понятно, фронт прорван и начался драп на восток, и рядовые бойцы просто могли растеряться, оставшись без командиров. Да и командиры, оставшись без связи и не получая приказов свыше. В общем, Пацюк мне выправил мандат с печатью, и мы рванули сначала вперёд, на восток, а на перекрёстке свернули на север, ориентируясь по руслу реки, чтобы не заблудиться в степи.
Все три сапёра теперь с нами, едут в машине. Командует этой группой младший сержант Майский, его задача — инженерная разведка мостов, на мне же все остальные. Так что Вовка Жмыхов в коляске за трофейным МГ. До ранения он с «дегтярём» воевал, вот и поглядим, какой из него пулемётчик. Хотя из «трёхлинейки» стреляет метко, да и с трофеем управляется ловко, видать у рук было.
За рулём мотоцикла Лёха-танкист, как он сам про себя рассказывал — родом из Тулы.
Призвался на военную службу в сороковом году и попал служить в 12-й танковый полк 1-й моторизованной Московской Краснознамённой дивизии. Служил он механиком-водителем на танке БТ-7 и с гордостью отзывался об этой машине, ласково называя её «бэтэшкой». Этот лёгкий колёсно-гусеничный танк буквально летал даже по просёлочным дорогам, не говоря про шоссе, особенно на колёсах, но до войны. Зато когда их танковый полк в составе дивизии вступил в бой, то оптимизма у него поубавилось, и о первых боях он рассказывал неохотно, сказал только, что свой танк он потерял (сгорел вместе с экипажем).
Лёху спасло только то, что бронебойный снаряд попал в башню, а он успел выскочить через передний люк прежде, чем танк задымил и вспыхнул как копна сена, отделавшись только сломанной рукой и контузией. После излечения и переобучения в запасном полку, он уже пересел на Т-34 и воевал под Москвой в 18-й танковой бригаде. Вот только особых восторгов по поводу нового танка он не высказывал.
Да, танк маневренный, с противоснарядной бронёй и дизельным двигателем, его было труднее поджечь. Но управлять этой машиной было не просто, а переключать скорости вообще порой приходилось с помощью стрелка-радиста, сидящего рядом. И если бэтэшка могла летать, хотя не высоко и не долго, то тридцатьчетвёрка могла только ползать, по его первоначальному мнению. Мнение изменилось после первого боя, когда стали считать отметины от снарядов на броне.
