— Вы что с ним сделали, изверги окаянные? Человек едва оправился после тяжёлого ранения, а вы его бьёте! — узнаю я голос медсестры Нины. — У него же швы разошлись, и налицо все признаки сотрясения мозга, возможно потребуется и новая операция. О вашем безобразном поведении будет немедленно доложено главврачу госпиталя. А если вы продолжите мучать и избивать людей, я на вас буду самому товарищу Сталину жаловаться. — Разъярилась боевая подруга, наехав на старшего опера."
"— Да ты что, с глузду зъихала, дивка? А ну, уймись! — слышу я незнакомый голос, скорее всего принадлежащий Рыльскому.
— Это какая я тебе дивка? Да как ты смеешь сатрап проклятый так меня называть! — не на шутку разошлась отважная комсомолка. — А вы куда смотрите, товарищ капитан? Приструните в конце концов своего подчинённого…
— А ну все заткнулись! — повысил голос старший гэбэшник. — Сержант, проводи раненого с медсестрой, куда скажут, и присмотри за ним. Когда его приведут в норму, вернёшь обратно.
Встаю сам и в обнимку с медсестричкой ковыляю в процедурку, сержант Рыльский конвоирует нас и идёт в двух шагах позади.
Сержант не простой, сразу видно из кадрового состава и форма на нём хоть и новая, но сидит как влитая, сапоги блестят как у кота яйца (лижет он их что ли), ремень офицерский, правда без портупеи, ну и кобура с револьвером на правом боку. Петлицы защитного цвета с двумя треугольниками, ну а его принадлежность к НКВД выдаёт только васильковая фуражка с краповым околышем. Ну и фигура. Высокий, гад, и здоровый, а об лоб годовалого хряка убить можно.
— А ты куда? — пропустив меня в перевязочную, наехала на Рыльского Нина, встав прямо в дверном проёме. — Кабинет стерильный, и нечего здесь антисанитарию разводить.
— Не положено подследственного оставлять без присмотра. — Пытается протиснуться в комнату мой конвоир.
— Это в вашем учреждении он будет подследственным. А это лечебное заведение, так что здесь жди или иди за халатом. — Захлопнула боевая подруга входную дверь, перед самым носом охреневшего сержанта Рыльского.
— Раздевайтесь больной, ложитесь на кушетку, буду вас осматривать. — Громко командует Нина и шепчет мне на ухо. — Я сейчас его отвлеку, а ты открывай окно и беги.
— Ой как всё плохо! — продолжает она громко возмущаться. — Да тут швы разошлись. А откуда эта гематома на голове? Ещё же утром всё было нормально.
— Спасибо, любимая, но лучше смени повязку, а со всем этим я сам разберусь. — Шепчу я ей в аккуратное ушко и целую в щёчку. — Всё хорошо будет.
