Что нам ещё остаётся? — возвращаю я себе статус главнокомандующего и отдаю Боевой приказ своим временным подчинённым. Размышлять и совещаться нет времени, копать надо, оборудовать опорный пункт или узел сопротивления.
Прорываться навстречу атакующим нет смысла. Поляжем все в неравном бою, не нанеся ущерба противнику. Остаётся только занять оборону и ждать, когда наши надавят сильнее, и гансы начнут отходить. Вот на отходе мы фрицев и подловим. Если повезёт, то каких-нибудь артиллеристов или миномётчиков.
Не повезёт, придётся бодаться с пехотой. Оборонять пару десятков гектар «зелёнки» нашими силами — пупок развяжется, так что занимаем треугольный выступ на северо-западном краю лесополосы. И теперь наш опорник представляет собой равносторонний треугольник с длиной стороны около ста пятидесяти метров, с вершинами на западе, севере и юге. Многовато для одного отделения, но с учётом двух пулемётов — шанс есть. Трофей устанавливаем в самой западной точке выступа. У него максимальный сектор обстрела.
Дегтярь прикрывает нас с юга. И только северная вершина опорника остаётся без серьёзного усиления. А что делать? Приходится усиливать основные направления, на которых вероятность огневого контакта больше. Конечно, лучше вообще без всяких контактов обойтись, но война план покажет, а там придётся действовать по обстановке. Восточную тыловую сторону у нас вообще один человек прикрывает, патрулируя среди кустов. Так что ежели противник проберётся в «зелёнку» с востока, к нам придёт толстый полярный лис очень быстро.
Мины и растяжки ставить не стали, чтобы самим не нарваться в случае чего, потому остаётся надеяться на авось и удачу.
Распределив бойцов и командиров по огневым точкам, возвращаюсь на КНП и помогаю Чеботарю оборудовать сначала основную, а затем и запасные позиции для пулемёта. Нужно успеть выкопать стрелковые ячейки, хотя бы для стрельбы с колена, иначе все мины и осколки снарядов наши. Мои вещи и вооружение я нашёл и «отжал», так что работаю своим шанцевым инструментом, борясь с корневой системой кустарников слева от основного окопа.
Чеботарь ковыряется справа, и я слышу его ворчание и негромкий мат.
Меж тем канонада приблизилась к нам, и стало слышно не только разрывы мин и снарядов, но и ружейно-пулемётную перестрелку даже мне, несмотря на мою тугоухость. Судя по направлению, наши штурмуют Ново-Бахметьево, а оно в трёх с половиной километрах от нас.
