— «Обрадовал» меня старший поста. А вот это писец. Потому как добежать до Канадской границы мы уже не успеем, и нас наверняка обложили со всех сторон.
Посылаю сержанта докладать по команде. Накосячили его люди, значит первая плюха ему. Сам остаюсь на усиление поста, если нас задумают обойти с этого фланга, несколько лишних минут отряду подарим. Да и надежда — мой компас земной, а удача награда за смелость. Так что чем чёрт не шутит, подождём…
Не зря я сегодня на надежду поставил. Нашлась потеряшка. Не прошло и четверти часа моего ожидания на шестом посту, как из прибрежных кустов вынырнула мокрая Иванна и, часто оглядываясь по сторонам, потрусила в сторону окопа.
А когда дошла, то с удивлением обнаружила, что там никого нет. Дураков нема, чтобы маячить на позиции, обнаруженной или раскрытой вероятным противником. Пребывать долго в прострации я ей не дал, а чуть выждав и не обнаружив хвоста, захватил в плен. Молча связал руки за спиной и повёл в штаб, многозначительно погрозив кулаком заинструктированным до слёз караульщикам.
Сначала я конвоировал задержанную как положено, идя в трёх шагах следом за ней, но так как она шла в мокром сарафане, который облепил её стройную фигуру, да ещё и бессовестно виляла бёдрами, то мой молодой организм не выдержал подобного издевательства, и пришлось идти рядом. Сразу стало легче, хотя мысли улетели куда-то в эмпирии.
— За что вы со мной так, товарищ командир? Ведь я же ничего плохого не сделала. — Спустил меня с неба на землю бархатный голос Иванны.
— А я не знаю, где ты была, и что делала.
Может быть прямо сейчас нас окружают фашисты, а тебя заслали обратно, чтобы ты завела отряд в западню? — Выдаю я страшную военную тайну.
— Да как вы только такое подумать могли? — Остановилась и вспыхнула до корней волос отважная комсомолка, притопнув ножкой.
— А чем же ты столько времени занималась, покинув расположение отряда без разрешения? — давлю я на неё.
— Я в разведку ходила. — Тихо признаётся Иванна.
— А кого ты об этом поставила в известность? Или может приказ получила?
— Никого.
— Эх, дать бы тебе больно! — резко замахиваюсь я правой рукой и чешу затылок.
— За что? — сжавшись в комок, начинает хлюпать носом девчонка.
— За всё хорошее. И за неразумную инициативу в том числе. Была б моя воля, задрал бы тебе подол, и так отходил по заднице хворостиной, чтобы ты потом неделю сидеть не могла. Помнишь детство золотое и папкин ремень?"
"— Помню. — Невольно потирает свою упругую попку фигуристая спортсменка.
