Противотанкист. Книга 4. Минометчики

Как ты в плен сдался? Как Родину предал, товарищей своих боевых. — Поигрывая наганом, спрашивает Пучков.

— Я не… Я не… Я не предавал… — заикаясь, выдавливает из себя Махмуд."

"— Говори падлюка! Гук всё знает! Гук всё про тебя рассказал. — Несу я всякую околесицу из советских кинофильмов, пытаясь выбить подозреваемого из колеи. — Признавайся! Колоски с колхозных полей воровал? По глазам вижу, что воровал.

— Так голодно было.

— Все голодали, не ты один. По тебе уже и так десятерик плачет, а ещё «измена Родине». Зачем тушёнку втихаря в одну харю хомячил?

— Есть хотел.

— В плен как сдался?

— Не сдавался я, они сзади подкрались.

— А оружие твое где?

— Здесь, здесь оружие, — обрадовался Махмуд. — Я его под плащ палатку прибрал и ремень с подсумками тоже.

— Вася проверь. — Посылаю я Гусева к нашему биваку.

— А ты говори правду, — как всё было? И только попробуй соврать, мигом пулю схлопочешь, — продолжает мамлей.

— Значит пошёл ты посрать… А дальше? — помогаю, с началом рассказа я.

— Ну, когда натягивал штаны, тут меня по голове и стукнули.

Очнулся только от холода и боли, кругом уже фашисты были. Один из них меня по лицу хлестал, а второй ножиком тыкал…

— Всё рассказал, о чём спрашивали?

— Я им ничего не сказал. — Ещё один пионер Коля Герасимов нашёлся, подумал я, и продолжил.

— Ладно, сначала расскажи, про что спрашивали, а потом будешь врать, про что не говорил. — Махмуд опустил голову.

— Спросили, — где посты? Сколько наших солдат впереди? Где лучше пройти? Сегодняшний пароль.

— Допрашивал, кто?

— Офицер ихний, на носилках лежал, книжка какой-то смотрел и задавал вопросы.

Говорил как не русский. Если я не понимал, или долго тянул с ответом, били по голова и лицу. Вот я и сказал, что там, где меня взяли, очень много войск, и там лучше не ходить. Офицер подумал, посмотрел карту и ткнул пальцем, указав на болото и наведя на меня пистолет. Тогда я и сказал, что там проведу.

— Пароль, зачем назвал?

— Немцы его сами подслушали, а когда я попытался соврать, меня ударили.

Когда сказал настоящий, бить перестали.

— Как догадался?

— Когда я сказал Бобруйск, офицер переспросил, — Вас? А тот, который меня бил, ответил, — я-я Бобруйск. И пинать, перестал.

— Как понял, что тебя офицер допрашивает?

— Фрицы его хером называли. То хер гаупман, то хер официр.

— Понятно. Дальше что?

— Немцы сначала посовещались, потом собрались. Валенки с меня сняли, чтобы не убежал, а потом заставили нести носилки. Сначала шли прямо, потом повернули налево.