Противотанкист. Книга 4. Минометчики

"

"На нашем левом фланге, выходящие из леса цепи противника, форсировали реку, и натолкнулись на редкую стрельбу из винтовок, не замечая которой, устремились в атаку. Два ручника, присоединившиеся к перестрелке чуть позже, погоды тоже не сделали. Пехотная рота гансов, даже не приостановилась. А вот когда пять стволов ударили со ста метров кинжальным огнём, вот тогда фрицам поплохело, и не важно, что два из пяти были системы товарища Браунинга, зато два МГ-34 и добрый старый товарищ Максим, накрыли роту, как бык корову.

И хотя численное превосходство, как и количество пулемётов было на стороне неприятеля, тактически позиция нашей пехоты была выгодней. Сидеть в окопе и стрелять гораздо приятней, чем делать тоже самое на бегу в чистом поле. Особенно когда патроны имеются в достаточном количестве.

Естественно гансы сразу прилегли отдохнуть, не все, конечно, но большая часть. Нет, упали-то все, но кто-то упал сам, а кого-то уронило. Это только в плохом кино показывают, что когда бойцу в грудь попадает винтовочная пуля, он делает пару-тройку шагов вперёд и, успев крикнуть — «Я умираю товарищи, отомстите за меня, вперёд, за Сталина и», а потом падает головой на запад, а ногами на восток.

И неважно, в какую сторону он бежал, главное упал правильно. В жизни получалось немного не так. От удара пуль, тела опрокидывало, как бог на душу положит, кого назад, кого вбок, всё зависело от места имения. С шестисот метров в оптику, я это отлично видел. Миномёт стоял готовый к стрельбе, и мы ждали сигнала командира стрелковой роты на открытие огня, поэтому и смотрели во все вооружённые глаза, выискивая и засекая наиболее вкусные цели. Как всегда ракета взлетела неожиданно. И больше я уже ничего не видел, кроме прицела своего миномёта, а только слышал команды.

— Расчёт к бою!

— По пулемёту… Четыре снаряда беглым… Огонь!.. Стой!

— По пехоте… Осколочным… Заряд третий… Прицел… Угломер… Стой!

— Левее 0–05. Один снаряд… Выстрел!..

— Стой! Заряжающему доложить о расходе боеприпасов… Оправиться…

В изнеможении приваливаюсь к стенке траншеи и, утвердившись на пятой точке, с наслаждением вытягиваю ноги.

— Вобля! Нубля! Окакбля!.. — Затёкшие от долгого пребывания в неудобном положении конечности начало колоть как иголками, а когда прошли мурашки, меня наконец-то отпустило. — Ляпота-а-а!..

— Что, сержант, устал? — Спрашивает взводный.

— Ноги затекли, а ещё бы пожрать не мешало. Много мы хоть навалили? Товарищ лейтенант.