Противотанкист. Книга 4. Минометчики

— Так, где ты говоришь, наши окапываются?

— Выйдешь к дороге, дойдёшь до её пересечения с оврагом. Вот справа в овраге и ищи.

— Понял. Ты сейчас куда?

— Я же говорю, боевое охранение надо выставить.

— Тогда до встречи. А до окопов пехоты прямо отсюда доберётесь, а там вдоль позиций в нужную вам сторону хоть на пузе, хоть короткими перебежками… Ну, да не мне тебя учить. А этим Вильгельмам Тэллям передай, что винтовки их на месте, а командир батальона жив, правда, ранен. И если они будут по немцам так же «метко» стрелять как по своим, то долго не проживут.

— Говорю не столько для Мишки, сколько для «ворошиловских стрелков».

Миномётный обстрел к тому времени уже закончился, поэтому идём лесом на свои старые позиции. Хотелось своими глазами посмотреть, что там произошло, да и вещички свои забрать, если они там остались. Дошли быстро, так как чисто интуитивно я свернул в нужную сторону, когда мы убегали от обстрела. Да уж, картина перед нами открылась не весёлая. Не узнай я раньше, что всё обошлось благополучно, подумал бы о плохом.

Огневая была перекопана вдоль и поперёк разрывами артиллерийских снарядов, и хотя калибр в три дюйма не самый большой, но и этого хватило с лихвой. То, что из себя представляют позиции артиллерии после контрбатарейной стрельбы, я видел неоднократно, поэтому мог только радоваться тому, что наши вовремя смылись. Небольшие воронки изрыли как склоны оврага, так и его дно вместе с окопами. Пахло свежей землёй и сгоревшим тротилом.

Долго задерживаться в этом месте не стали, а откопав вход в свою землянку, забрали вещмешки с личными вещами, шинели и потопали искать своих.

С направлением я определился по компасу, так что идём на северо-восток, опять-таки лесом. До дороги мы не дошли, так как овраг попался нам раньше. Точнее сначала мы услышали звуки от работы «траншейного экскаватора», голоса, ну и мат, без которого не обходится ни одна тяжёлая работа. Скорректировали свой курс и вышли на позиции минроты. Нарваться на немцев мы не боялись, так как шахматисты выражались на русском командном, не все конечно, некоторые матерились с акцентом, но по-русски. Пока подбирались ближе, невольно подслушали один разговор. Специально замедляем шаг, чтобы дослушать до конца.

— Ну, и бестолковый ты Махмудка. Это ж надо было догадаться и пролюбить лом. Как бы он нам сейчас пригодился. — С удивлением узнаю голос Гусева."

"— А чего сразу Махмудка, моя и так многа несла. Лопата, винтовка, да ещё пустая коробка. — Оправдывался Рафиков.