Пусть еврейские сапожники и портные работают на привозном материале из Центральной Африки, произведенная продукция будет не просто гораздо дешевле европейской, даже при доставке морем из Палестины в Нормандию и побережье Балтики, она останется вполне конкурентоспособной с местными мастерами, не говоря о более близких перевозках. А разорение французских ткачей, итальянских обувщиков, германских краснодеревщиков русам только на руку. Больше квалифицированных рабочих будут стремиться в Новороссию, где нет безработицы, нет нищеты, зато высокие заработки и огромные возможности.
Американские поселения привычно поставляли в Новороссию хлопок, недорогую говядину, сахар, кирзу, вискозу, целлюлозу, пушнину, отливки металлов, серебро, получая взамен весь потребительский набор. Чего не было, просто заказывали по радио, получая через три-четыре недели.
Конечно, в Северной Америке развивали русы и конечные производства, но очень избирательно. Кроме производства рельсов, металлопроката, консервов и кораблестроения, пожалуй, серийных изделий американские рабочие не выпускали.
Ну, частники были везде, в каждом городке: кто-то должен отремонтировать зонтик или стиральную машину, наладить телефонную связь и устранить неполадку в тепловозе. Но все высокотехнологичные изделия, особенно оружие и боеприпасы, производились исключительно в метрополии, на Острове. Пока было так, хотя часть сборочных производств начинали переводить в более теплые страны, однако после предварительных расчетов и строительства необходимой инфраструктуры.
Не надо забывать, что все новороссийское машиностроение работало на электричестве. Следовательно, тепловые электростанции и гидроэлектростанции были первыми признаками технологического роста новых земель."
"По пути в дворцовую столовую наместник зашел к Сергею Корнееву, вытащил его на обед, поскольку промышленник мог забыть обо всем, зарывшись в работу. Дойдя до шестидесятилетнего рубежа, «старые магаданцы» все чаще думали о будущем, все больше работали, стараясь закрепить достигнутые результаты своего труда.
Дети у всех выросли, возможность исполнения любого каприза уже не прельщала, финансовая самодостаточность сама по себе не радовала давно. Оставалось общее дело, которому все отдали почти три десятилетия своей «второй жизни» в Средневековье. Все чаще старики обсуждали возможные пути развития общества в этом мире, изменившемся до неузнаваемости.
