Клоунада, как есть… Жалкая клоунада.
Первым делом, приблизившись к демонстративно истерящему бретёру, я взял его сзади за воротник, и что было сил дёрнул назад и немного вниз, не забыв подставить ногу ему под пятки.
Поток сквернословия, до этого непрерывно изливавшийся из ротового отверстия этого мерзавца, мгновенно прекратился, ненадолго сменившись придушенным хрипом. А потом этот персонаж свалился на пол, сильно приложившись затылком о крепкое дерево паркетной плитки.
Но, похоже, череп у него был отлит из чугуна, так как он не обратил на это никакого внимания, а на паркете осталась небольшая вмятина."
"Напротив, на его неприятном лице расцвела не менее неприятная ухмылка. Он не спеша поднялся, отряхнулся и процедил мне в лицо:
— Твоя шлюха украла украшение у приличных людей, а ты… — больше сказать он ничего не успел.
Того, что он сказал, мне вполне хватило. Удар правой получился, ну, просто, на загляденье.
По груше не всегда так удачно удаётся попасть, а тут… В общем, я был доволен собой.
Зубы и брызги кровавой юшки разлетелись веером, и, по странной случайности, ни на кого не попали.
Я был спокоен, так как вокруг находилось достаточно много народу, чьё внимание было и так направлено на нас.
Поэтому происшедшее теперь очень трудно толковать иначе, нежели намеренное оскорбление моей дамы со стороны этого недоумка.
А недоумок, кстати, в очередной раз поднялся с паркета и уставился на меня. Теперь в его взгляде самодовольства, равно как и глумливого веселья, не наблюдалось.
Он смотрел на меня, как смотрят в прорезь прицела.
Мой удар вполне можно было расценить, как пощёчину — общепринятое ритуальное действие, означающее вызов на дуэль, а потому я не очень то и удивился, когда Роберт Клюев, утерев окровавленные губы прошамкал:
— Дуэль, шерес пол-шаса фо дфоре.
Шпахи. То смерти.
Да, теперь дантисты озолотятся, ну, в том случае, разумеется, если этот хлыщ сегодня скоропостижно не скончается. От естественных причин, хе-хе.
— Твой Робертик, мне кажется, несколько перестарался, — флегматично прокомментировал происходящее Пётр Сергеевич, — ты разве приказывала ему затеять дуэль?
— Да, а разве это было нежелательно? — искренне удивилась Василиса Родионовна.
