— Ладно, обойдёмся без авиации, — умерил свои аппетиты начальник гвардии, но остальное должно быть… И вы говорите, что это всё может быть к нас уже завтра, я не ослышался?"
"— Да, завтра с утра батальон штурмовиков и рота танков будут в нашем полном распоряжении, — Троекотов допил виски, нерешительно покрутил в пальцах стакан, с грустью посмотрел на пустую бутылку и завершил мысль, — но на этом мои ресурсы будут исчерпаны… Это последний шанс…
— Мы добьёмся желаемого результата, — уверенным голосом обнадёжил его Дратвин.
— Хорошо, если так, — вздохнул Троекотов.
— Тогда я пойду, займусь планированием операции? — спросил гвардеец, уже поднимаясь из кресла.
— Да, иди, — махнул рукой Василий, потом, уже вслед уходящему силовику добавил, — и скажи Светке, пусть эта коза ко мне зайдёт, да и вискарика ещё пузырёк пусть с собой прихватит…
— Хорошо, на — ходу буркнул Дратвин. Стремление забраться под юбки всем девкам, до которых дотягивались руки, он вовсе не осуждал. Это нормально.
Ему очень не нравилась манера шефа заглядывать в стакан при возникновении любых трудностей в жизни или бизнесе. Но, тут исправить что-либо он был бессилен…
Дверь за Дратвиным закрылась и Троекотов опять остался наедине с собой. Сейчас он, уже довольно плохо соображая из-за выпитого, намечал то, что сделать надо, не откладывая.
Первое. Это надо позвонить в коммерческий банк «Елисеев, Елисеев и Корн» и выбрать все оставшиеся лимиты по открытой ему кредитной линии. Этого, и того, что ещё оставалось на счетах, должно было хватить для оплаты услуг наёмников.
А пачки облигаций Имперского займа пусть так в сейфе и лежат, они пить-есть не просят, а в случае чего дадут возможность довольно продолжительное время сводить концы с концами…
Вторым шагом, естественно, следовало подтвердить ранее поданную заявку на найм бойцов и техники…
Батальон штурмовиков и рота шагающих танков. Завтра вся эта силища придёт в движение во исполнение его воли.
Или пан, или пропал.
Если и эта попытка не принесёт результата, то останется только застрелиться, так как «Недра» не простят ему неудачи.
На душе было муторно.
Превозмогая иррациональную панику, грозящую затопить его сознание, он, собрав все свои душевные силы, все таки совершил эти два важнейших звонка.
Всё, ставки сделаны, и теперь, будет он нервничать, или нет, будет пить горькую, или истово молиться… Всё равно, изменить он теперь ничего уже не сможет.
