Что ты собираешься делать дальше?
— А дальше, Пётр Сергеевич, я думаю, что ради сестры он пойдёт на всё…
— Так таки и на всё? — приподнял бровь господин Овечкин.
— Думаю, что да, — Василий ещё раз самодовольно подтвердил свою уверенность в том, что всё будет происходить в соответствии с его ожиданиями, и никак не иначе, — в обмен на сестру он отпишет мне все родовые владения, и тем самым мы добьёмся желаемого.
— Ага, а если он не согласится? — немного склонив голову к правому плечу спросил Пётр Сергеевич.
— Как это, не согласится? — удивлённо спросил Троекотов.
— Да вот так, — Пётр Сергеевич вперился тяжёлым взглядом в лицо собеседника, — возьмет, и скажет: «А иди-ка ты к бую, придурок». Вот что ты тогда делать будешь?
— Пригрожу ему, что буду ему сестру по кусочкам присылать, — окрысился Троекотов. Похоже, сама мысль о том, что может выйти иначе, чем он задумал, приводила его в неконтролируемое бешенство…
— Ты поменьше художественной литературы читай, — усмехнулся Овечкин, — эта дешёвая театральщина тебя до добра не доведёт.
— А что бы вы делали в этом случае? — теперь Василий выглядел весьма обескураженным. Пётр Сергеевич про себя отметил, что такой Троекотов ему гораздо более привычен.
— Для начала, мой бестолковый друг, — аристократ назидательно поднял указательный палец, — я бы вообще по другому подошёл бы к решению этой проблемы. То есть, я не стал бы ставить успех своей операции в зависимость от того, согласится этот фраер с тем, что я ему предложу, или нет.
Овечкин затянулся крепкой сигарой. Никотин всосался в кровь, и принёс некоторое успокоение. Он уже давно ощущал усталость от непроходимой тупости Василия.
И это один из лучших его помощников…
Но ничего, если его проинструктировать хорошенько, то можно добиться приемлемых результатов. Только вот, глаз да глаз за ним нужен. Чуть отвлечёшься, расслабишься, глядь, а он уже и напортачил.
Причём напортачить Вася может так, что потом замахаешься разгребать…
— Вася, если на одну чашу весов положить власть и деньги, а на вторую жизни родственников, ну, или друзей, — господин Овечкин пригубил коньячку, закинул в рот ломтик лимона с кофейной крошкой и зажмурился от удовольствия, — то что, по твоему, перевесит? — и с любопытством уставился на хлопающего глазами Троекотова.
— Конечно власть и деньги, — без запинки ответил тот.
