А потом, если следовать канонам, должна будет воспоследовать разнузданная оргия с беспорядочными совокуплениями, ритуальным пьянством, воскурением всяких забористых веществ и прочими действиями, прославляющими его, Диавола, великого и ужасного…
И кульминацией всего этого непотребства должно будет стать человеческое жертвоприношение…
К этому моменту все выходы должны быть перекрыты, мало того, всех тех, кто попытается срочно покинуть место проведения оргии или, паче чаяния, помешать жертвоприношению, нужно будет обездвижить и отправить в загон.
Жрец был уверен, что желающие дать задний ход найдутся непременно. Так что, ради своей же безопасности, эту провокацию провести просто необходимо.
— Велиарий, — жрец произнёс это слово негромко, но был уверен, что тот, к кому он обращается, наверняка его услышит.
И, действительно, спустя минуту в неверном свете факелов появилась высокая фигура, завёрнутая в просторную рясу с глубоким капюшоном.
Барон Блаватский Агафон Юрьевич, коему и было присвоено ритуальное имя Велиарий, спешил к своему повелителю.
— Я здесь, о величайший, — дрожащим голосом произнёс сектант.
— Внемли мне, — пророкотал жрец, влив в голос изрядную толику силы, которая заставила сектанта, съёжившегося перед его троном, съёжится ещё больше, а потом и вовсе пасть ниц.
— Слушаю и повинуюсь, — проблекотал сектант, подавляемый невыносимым величием того, кому он поклонялся."
"— Это хорошо, что повинуешься, — раздался голос жреца, — иначе мне пришлось бы раздавить тебя, червь… — посчитав, что страху на своего добровольного раба он нагнал уже достаточно, С’Ами’Аза решил перейти непосредственно к делу.
Для начала следовало поинтересоваться, выполнил ли он порученное.
— Отвечай, выполнил ли ты моё поручение относительно новых аколитов — голос рогатого божества заставил барона Блаватского вздрогнуть.
— Да, господин, — он не смел поднять взор на сидящего перед ним Диавола, — в соответствии с твоими пожеланиями, в составе аколитов, проходящих сегодня обряд посвящения тебе, сплошь женщины.
