И тут, девки, облепившие жреца хаоса с обиженным писком раздались в стороны, а с трона поднялся антропоморфный козлище, весь блестящий от пота, смешанного с женскими соками любви.
Он окинул зал безумным взором и заревел, так громко и страшно, что даже те, кто казалось, ничего не мог слышать, самозабвенно отдаваясь разврату, застыли на месте, словно окаменев.
Оторопь прошла почти сразу, но теперь все присутствующие забыли напрочь о той скотской любви, которой предавались ещё мгновение назад, и все, как один, обратили лица, все ещё закрываемые масками к источнику звука.
— Ну что, насытились друг другом, дети мои? — этот вопрос, звучал, казалось, отовсюду, — теперь я позволю вам подняться ещё на одну ступень над теми ничтожествами, что окружают вас в вашей повседневной жизни. Желаете ли вы этого?
— Да, Господин наш, Великий Диавол, — отозвались собравшиеся в зале сектанты.
Тон их ответа чем то напомнил мне сцену из древнего анимационного фильма про ребёнка, которого воспитывали волки.
Там огромный удав задал вопрос гипнотизируемым обезьянам, слышат ли они его…
И обезьяны отвечали:
— Мы слышим, о великий Каа, — интонация их ответа была точно такой же, что и у сектантов, когда они отвечали на вопрос того, кого они считали владыкой Преисподней.
Но это так, лирическое отступление.
Жрец Великого Хаоса же, услышав то, что он хотел услышать, продолжил:
— Для того, чтобы стать выше тех ничтожеств, среди которых вам приходится жить, — пророкотал козломордый, — вы должны узнать вкус крови этих ничтожеств.
И вы поймёте что они — не более, чем просто еда для вас, высших, по отношению к ним, существ.
Теперь я наблюдал интересную картину.
Те, что находились ближе к козломордому, видимо были полностью подчинены ему, и не выказали никакого протеста против предложения отведать человеческой кровушки.
А вот среди тех, кто кувыркался поодаль от подиума, началось какое-то шевеление.
Из кучи голых потных тел выскочил, судя по первичным половым признакам, теперь вяло болтавшимся под весьма объёмным брюшком, испуганный мужчина.
Лица его видно не было под маской, но моторика движений выдавала охватившую его панику.
Видимо, до сих пор он воспринимал всё, что происходило в секте, как что-то забавное, и ни к чему не обязывающее.
А теперь, когда он осознал, в чём именно ему предлагается поучаствовать, нервы его не выдержали, и страх того, что ему придётся совершить необратимый поступок, который неминуемо поставит его вне всяких людских законов, затопил его сознание.
