Я кивнул Алевтине, уступая ей честь обрадовать начальство ещё одной головной болью.
Немного пояснений. Пока я раздумывал, что да как, люди Эви времени не теряли, и провели, пока правда очень поверхностное, исследование захваченного в плен биоробота. Так что к моменту начала этого сеанса связи у нас уже была на руках своего рода презентация.
И вот теперь Алевтина готовилась к выступлению перед своим начальником."
"— Мечислав Степанович, — Алевтина улыбнулась, как она умеет, эдак, загадочно-сексуально, и, в то же время, не выходя за рамки приличий, — вы, как всегда, правы… — ну разумеется, хе-хе, если есть возможность отметить правоту начальства, подчинённый должен этой возможностью непременно воспользоваться, иначе его никогда не назовут успешным карьеристом, — мы столкнулись с явлением, о котором, заботясь о безопасности Империи и человечества в целом, обязаны незамедлительно сообщить.
— Эк завернула то, — подумал я, — тут тебе и Империя, тут тебе и человечество, мы обо всех печёмся, обо всех заботимся…
— Вот даже вот так вот? — генерал удивлённо-недоверчиво приподнял бровь, — заботишься, не только об Империи, но аж обо всём человечестве? — он скептически хмыкнул.
— Ну, сейчас я начну доклад, — Алевтина продолжала сохранять на лице всё ту же фирменную улыбку, но по голосу чувствовалось, что она немного обижена недоверчивостью начальства, — а там уже и посмотрим, — тут уже она хмыкнула, — можно ли будет охарактеризовать наши действия, как проявление заботы о человечестве.
— Да, — опять подумал я, восхитившись её речевыми оборотами, — всё-таки, служба в штабных структурах просто так, бесследно, не проходит.
Накладывается узнаваемый отпечаток. И речь, да и сам способ мышления, всё становится слегка специфичным…
Экран разделился. И на вновь появившейся картинке возникло изображение слизняка-мозголома. Он плавал себе в физиологическом растворе и, судя по его плавным движениям, помирать в ближайшем времени не собирался.
С виду он напоминал телесного цвета морского плоского червя, длиной сантиметров сорок и шириной около семи сантиметров в самой широкой своей части.
Сейчас было хорошо видно, что по бокам его свисает бахрома, состоящая из множества длинных и тонких отростков, которые совершали волнообразные движения и, казалось, жили своей жизнью.
Про себя я отметил, что в общем и целом вид у этого организма весьма неаппетитный. Кто-нибудь, кто по-чувствительнее, чем я, назвал бы его просто противным, а то и тошнотворным.
