Провинциал. Книга 4 (СИ)

Обернувшись к Истер я проворковал:

— Дорогая, ты не забыла? У тебя же сейчас сеанс маникюра, — я, повернувшись к ней начал демонстративно подмигивать ей правым глазом, который оказался вне поля зрения гостей. Мол, давай, уходи от греха…

— У тебя глаз дёргается, — грустно сказала она и поднялась. Видимо, не хотелось ей меня без пригляда оставлять.

— И позови сюда Семёна, если не трудно, дорогая, — попросил я.

После того, как Семён вошёл, я предложил гостям перейти непосредственно к обсуждению всех процедурных нюансов по организации работы комиссии на моей территории.

Но обсуждение всё, как-то, не складывалось, так как настрой моих гостей по известным причинам был далёк от делового. Алевтина пыталась строить мне глазки, а её начальник…

Надо сказать, что нанюхавшийся Алевтининых феромонов Крыницын грустил из-за ухода Истер совсем не долго, и теперь полностью переключился на единственную даму, оставшуюся в нашей мужской компании, которая, собственно, и была виновницей его излишнего возбуждения.

Но усилия его были тщетны, так как она пока не оставляла надежды полностью переключить моё внимание на свои прелести.

Прелести, конечно, были вполне себе да. Но, даже если я и решу оценить их, гмммм, упругость, то произойдёт это на моих условиях и только тогда, когда я сам посчитаю это нужным и своевременным.

А Семён смотрел на весь этит цирк, и мне казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он заржёт в голос, пустив по боку все приличия и условности…

В общем, мы с ним изрядно таки повеселились.

Военный советник вызвал по коммуникатору неприметного человечка, и вполголоса проинформировал его о достигнутых договорённостях, после чего отпустил его барственно бросив:

Человечек тут же подкатил к Семёну, и покуда Семён отводил его к Борису Ивановичу, на которого спихнули всю возню с работниками комиссии, моим вниманием опять попыталась завладеть Алевтина.

То, что её начальник смотрел на неё телячьими глазами и кусал кончики усов из-за внезапно охватившей его страсти, её ничуть не смущало.

Семён же, вернувшись, тихо шепнул мне на ухо, что поручил включить вентиляцию. И действительно, я почувствовал, что стало немного легче, хотя военный советник ещё продолжал топорщить усы…

Алевтина же, решила сделать ход конём.