Провинциал. Книга 4 (СИ)

Как это и было предусмотрено разработанным нами сценарием, Алевтина, то есть, конечно, Зара, внезапно залилась румянцем и робко отстранилась от обволакивавшего её со всех сторон военного советника…

— Право мне не ловко, — пролепетала она, — я совсем не одета… — кстати, у доблестного чиновника, окончательно утратившего к этому моменту способность критически мыслить, и вовсе не возникло вопроса, а куда это она в таком виде, собственно, направлялась-то…

Он хотел сказать что-нибудь вроде того, что она замечательно выглядит и что его очень даже устраивает её неглиже, но из его моментально охрипшего горла вырвалось только какое-то невнятное урчание.

Прелестница, тем временем, ловко вывернулась из его объятий и, оказавшись вне пределов досягаемости его загребущих рук, проворковала:

— Ой, мне так неудобно, — скроив, при этом смущённо-шаловливую мордаху и пару раз хлопнув пушистыми ресницами, — я пойду, наверное, к себе, приведу себя в порядок, — и увидев, что господин Крыницын пытается раскрыть рот, чтобы что-то сказать, добавила, — приходите ко мне чуть попозже, — тут она неожиданно подшагнула к обескураженному советнику и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула его в щетинистую щёку.

Пока же чиновник пытался прийти в себя от столь обнадёживающего и многообещающего знака внимания, она со смехом побежала обратно, и перед тем, как исчезнуть за поворотом коридора, крикнула ему, обернувшись:

— Приходи ко мне через пятнадцать минут, — небрежным жестом отправила ему воздушный поцелуй и звонко крикнула, — я буду ждать!

Господин Крыницын некоторое время стоял столбом, пытаясь понять, что это сейчас такое было.

Оглядев себя, и опять отметив, что брюки неприлично топорщатся на самом интересном месте, он развернулся, и словно сомнамбула, неверным шагом отправился восвояси.

Пронька, как вы понимаете, отправился за ним, транслируя нам бурю эмоций, ежесекундно меняющую выражение его лица.

Дверь в комнату, где мы смотрели увлекательнейший репортаж Проньки, раскрылась, и внутрь шагнула сияющая Зара.

Она совершенно законно гордилась хорошо выполненной работой, и на её хитрющей физиономии господствовала довольная улыбка. Хвостик, которого не было видно, покуда она пребывала в чужом облике, сейчас радостно трепетал и кончик его выписывал замысловатые траектории за спиной чертовки.