Провинциальная девчонка

Он мог делать с ней все, что угодно, и оба это знали.

Тео резко отстранился.

– Что?! – растерялась она.

– О… да, я иду к себе, – пробормотала Мишель, определенно замечая лукавый блеск его глаз. Негодяй! Он знал, что делает с ней! Она едва не растаяла! Боже, что будет, если они займутся любовью? У нее, вероятно, будет настоящий нервный срыв!

Как он может воспламеняться и остывать так быстро и умело? Опыт и самоконтроль, должно быть…

Девушка встала и вышла из комнаты. Годы и годы опыта и самоконтроля. У нее, с другой стороны, выдержки и самоконтроля не больше, чем у кролика.

Боже, она просто омерзительна! Нужно же ему уметь так целоваться!

Мишель откинула волосы с лица. Мистер Парень из Большого Города съест ее заживо, если она не накинет узду на свои эмоции. В конце концов, она не так уж невинна. У нее уже был роман, но тогда она верила, что выйдет замуж за своего возлюбленного. Правда, целовался он куда хуже Тео, и его ласки не заставляли ее чувствовать себя желанной и любимой.

Мишель наступила на подол халата и едва не покатилась вниз по лестнице. Войдя в спальню, она швырнула халат на стул и легла в постель. Но, не пролежав и пяти секунд, снова вскочила и спустилась в библиотеку.

Тео сидел за письменным столом и что-то печатал на своем лэптопе.

– Слушайте, вы! – почти завопила она.

– Да? – спросил он, подняв руки над клавиатурой.

– Я только хотела, чтобы вы знали…

– Я чертовски хороший хирург. И пока вы набирались опыта в чужих постелях… именно в чужих постелях…

– Да? – повторил он, улыбаясь уголками губ.

– Я была занята, обучаясь пользоваться скальпелем. И хочу, чтобы вы знали…

– Что именно? – осведомился он, когда она осеклась.

В голове Мишель не осталось ни единой мысли. Несколько секунд прошли в молчании. Плечи девушки уныло опустились.

– Не знаю, – прошептала она и молча покинула комнату.

Ну бывала ли когда на свете большая идиотка?!

– Сомневаюсь, – буркнула она вслух, направляясь к кровати и чувствуя себя при этом Давидом, который собрался на битву с Голиафом, но, на беду, забыл прихватить пращу.

Громко застонав, она плюхнулась на живот, натянула подушку на голову и закрыла глаза. Плохо ее дело.

Монк ненавидел слежку. Он стоял в тени плакучей ивы, наблюдая за домом доктора Ренар, желая убедиться, что она легла в постель. Тогда можно спокойно возвращаться в мотель и поспать несколько часов. Но сначала прослушать запись всех телефонных разговоров.