Провинциальная история

И лучше бы не знать, сколь долго, но… те продукты, что на кухне лежали, они ведь не испортились! Ни мука, ни крупа, ни даже масло, которое Стася тогда, после суточной голодовки, просто откусывала и глотала. И может, здесь тоже… повезет?

— Заклятье стазиса, — господин Евдоким посмотрел снисходительно. — Конечно, никто и никогда не использовал его столь длительное время, однако… исключительно теоретически, при должной подпитке заклятье позволяет сохранять продукты на неопределенный срок. Вон там, кажется, окорок находится.

Окорок был. Не один.

И еще колбасы, свисавшие с крюков тонкими нитями. И буженина. И толстые сосиски. И все это, Стася ущипнула себя, выглядело вполне свежим.

— Некогда мой прадед наложил заклятье на все подвалы, посчитав, что так оно надежнее, чем зачаровывать каждый короб.

— Предусмотрительно.

— Расточительно. Впрочем, в моей семье рождались сильные маги, способные питать сердце дома.

— Теперь… право слово, не знаю, — он потер полупрозрачным пальцем подбородок, отчего тот тоже стал полупрозрачным.

Зрелище жутковатое. — Согласно моим расчетам, сердце давно должно было бы погаснуть, однако оно, как видите, вполне живо и активно, и активность его с вашим появлением лишь возросла. Я это чувствую, поверьте…

В бочках нашлась крупа.

Мелкая, белесая, совершенно незнакомая. А вот и мука. И кажется, масло в огромном кувшине. В другом — тоже, но какое-то не такое, зеленоватое и с острым запахом.

Стася уже не удивилась, обнаружив уксус.

И отдельный погреб, в котором ждали своего часа белесые головы сыра.

…простокваша и творог, за которым она моталась в город.

Рыба сушеная. Рыба вяленая.

Рыба свежая, если так можно сказать о рыбе, выловленной черт его знает, сколько лет тому, но огромные туши лососей свисали с крюков. На чешуе их поблескивал лед, как и тот, что был рассыпан под ними.

Разделанная туша оленя.

Полсотни зайцев, во всяком случае, Евдоким Афанасьевич уверял, что это именно зайцы, просто освежеванные и потрошеные.

Дикий кабан и его печень. Копченые медвежьи лапы.

И совершенно деликатесные, но вида напрочь несерьезного рябчики.

И снова мед. И опять мед. Орехи… мука опять…

— Зачем же вы меня в город отправили? — Стася не удержалась и сунула в рот кругляш фундука, правда, готовая немедля выплюнуть, но… орех был обыкновенным. Ореховым. Ни затхлости, ни гнилого привкуса.

— Во-первых, было интересно, как вы, боярышня, справитесь, — Евдоким Афанасьевич корзину с орехами облетел, чтобы ненадолго исчезнуть в ближайшей стене.