Провинциальная история

И ведьмы за Стасиной спиной вздохнули.

Как показалось, с сожалением.

На всякий случай, Стася посмотрела на собственные руки и с немалым облегчением убедилась, что ей пока ничего-то этакого нарисовать не успели.

Береслав Васильевич нахмурился.

Потом еще нахмурился, ставши хмурее прежнего. И, сделав шаг, очутился подле Стаси, чтобы руку её перехватить, дернуть.

— Аккуратней, — рявкнула Стася, испытывая одно лишь желание — убраться куда подальше, и от ведьм, и от этого вот… жениха на её голову.

— Прошу простить меня за неловкость, — без толики раскаяния произнес Береслав Васильевич и, поплевав на палец, кожу потер.

Это он что, решил, будто Стася, желая избежать неизбежного женского счастья, взяла и закрасила узорчик?

— Дыру протрете, — Стася руку высвободила. — И вообще… кто вы такой?

— Радожский. Береслав Васильевич, — с некоторой растерянностью повторил наглый гость.

— Это я уже слышала. А поподробнее можно? — вторую руку Стася ему сама протянула. Пусть потрет, убедится, что никаких посторонних узоров на Стасе нет, и на том успокоится.

Глядишь, вовсе отбудет кого-нибудь другого осчастливливать.

— Князь… — ответил Береслав Васильевич.

— Понять пытаюсь, — честно сказала Стася. — Что вам от меня надо.

— Договор, — он вздохнул и посмотрел Стасе за спину. Та тоже обернулась, увидев, как одна ведьма что-то другой шепчет. И вот вряд ли впечатлениями о госте делятся.

— Так, — Стася опять поскребла колено, на котором проступила характерная красная блямба свежего укуса. — Кто-нибудь объяснит мне…

— Деточка, — Марьяна Францевна всплеснула руками.

— Ты только не волнуйся…

В отличие от некоторых.

А пахло от князя конским потом и хлебом, и еще вином, кажется. Это он что, для храбрости? Оно-то, конечно, женитьба — дело серьезное, требующее немалого мужества, но не до такой же степени!

— Я понять пытаюсь, что здесь происходит…

— И я бы не отказался, — прогромыхал Евдоким Афанасьевич, из стены выступая. И при том вид имел на редкость внушительный, аккурат, как Бес, когда он решал стать больше и шерсть распушал.

Шерсти у боярина не было, зато имелись шуба, шапка и посох, конец которого коснулся груди в конец растерявшегося князя. — Отродье Радожского?

— Я бы вас попросил… — князь прищурился, и на ладонях его вспыхнули искры.

— Я бы тоже вас попросила, — Стася не нашла ничего лучше, как по этой ладони хлопнуть. И ведь не обожглась, а искры взяли да погасли. — Вы не у себя дома находитесь. Ведите себя прилично…

И добавила зачем-то преукоризненно.