Провинциальная история

Поэтому решать тебе, но… Стась, учти, убрать их, пока не привязалась, куда проще, чем потом. А прокормить четыре десятка кошек — не так просто, как тебе кажется.

Может, Танечка и была права, только вот… Стася поняла, что не сможет. Поздно уже. И стало поздно с того момента, как она заглянула в коробку.

— Что ж… — у нее получилось криво улыбнуться. — Жить мне старой девой… четыре десятка кошек уже есть.

Где речь идет о силе людской молвы и кризисе самосознания

Кошки — это хорошо, но они плевать на вас хотели, пока вы их не кормите.

Не то что собаки — друзья человека. Кошки — это так, тихие сожители.

Верховный маг города Канопень и спал плохо, и проснулся в настроении преотвратительном, которое с каждою минутой лишь ухудшалось.

Глянул на себя в зеркало, поморщившись, признав, что вид имеет не столько солидный, сколько слегка придурковатый… и когда это Ежи полюбились длинные кафтаны с золотою отделкой? А штаны нынешние, из зеленого бархату шитые? Притом бархату на две пары хватило бы, но вот… местная мода.

А верховный маг просто обязан глядеться так, чтобы каждому было ясно — человек он солидный, знающий.

Шапка высокая, с меховою оторочкой. А главное, рожа наглая, холеная, так и захотелось заехать, но бить себя было по меньшей мере глупо, поэтому Ежи просто выпятил губу.

Писать прошение, на которое, тут и думать нечего, отказом ответят, и уезжать. Срок обязательный он отработал, денег скопил… правда, после вчерашнего широкого жеста осталась их едва ли половина, но и этой половины хватит, чтобы устроиться в столице.

И пусть Ежи не прикупит дом, для того он все же недостаточно богат, но снять вполне себе позволит.

На этом месте мечты споткнулись. Как обычно не вовремя очнулся здравый смысл. Кому он там, в столице, нужен? Магов хватает, многие если не сильнее Ежи, то всяко опытнее. И однокурсники его, с кем случалось переписываться, давно уже или откупились, или отработали, но всяко обзавелись клиентурой.

Приедет и… верховный маг… смех один.

И что дальше?

…в присутствии легче не стало. Ничего-то там не изменилось.

Строго и спокойно взирал на Ежи Государь-батюшка, нос которого за ночь стал будто бы больше. Дремал на пышной стопке доносов помощник, и сон его был столь сладок, что даже завидно стало. Губы Никитки то растягивались в улыбке, то трубочкою вытягивались, и шлепали, и что-то он такое лопотал, пуская на доносы слюни.

Ничего, потом набело перепишет.