Провинциальная история

И сделал бы еще, только… что? Теперь, глядя в непроглядную тьму, которая с каждою минутой становилась все более густой, Тадеуш Козелкович морщился, кривился, из последних сил сдерживая слезы.

…матушка бы слез не одобрила. Она всегда-то повторяла, что главное — выдержка.

— Ежи! — крикнул маг, после щелкнул пальцами и выругался, потому как заклятье его растворилось в пуховой чаще леса. — Ежи! Ау…

Голос и тот будто проглотил.

— Возвращаемся, — со вздохом произнес барон, чувствуя, как по спине сбегают струйки пота.

— Но… как же… — возвращаться маг явно не желал. Щурился, шею тянул, наверняка приговаривая, что еще вовсе не темно даже, и вся эта чернота лесного полога — кажущаяся. Что надобно пойти по следу и тогда-то… — Если Ежи пошел…

— Если повезет, вернется, — барон смахнул со лба пот и добавил с большею уверенностью в голосе. — Поплутает денек и вернется… тут волков и вправду нет, но… место недоброе.

— Стало быть, вы верите в эти сказки? — маг прищурился.

А ведь из местных. Точно из местных.

Может, и знает, только не верит.

А вот Дурбин в лес не стремится, стоит да крутит камешек на веревке. Камешек пока прозрачный, и эта его прозрачность будто издевалается, намекая, что он, барон Козелкович, последний отпрыск могучего рода, слаб и трусоват.

Что предки его не остановились бы у черты, они бы вовсе ее не заметили.

— Это не сказки, — вынужден был признать Тадеуш. — Это ведьмин лес. Действительно ведьмин.

Он махнул рукой и обреченно произнес:

— Пойдемте в дом. Все одно магия там не поможет. А людей… я дам награду, глядишь, и сыщутся охотники.

Совесть кольнула, но барон тут же ее успокоил: как-нибудь да не убьются люди. Только вот… это в столицах больше не верят в ведьмины леса, в путаные тропы, способные вывести на край мира, в подменников и русалочий волос, в безглазых дев, в… во все то, о чем собственная Тадеуша нянюшка рассказывала шепотом, сторожась, как бы кто не прознал, чем она ребенку голову забивает.

Надо было бы и Лилечке этакую няньку найти.

Да где ее в столице возьмешь?

— Идемте, — Тадеуш перелез через ограду сам, прокляв то мгновенье, когда поддался на уговоры управляющего и не стал магическую заслону ставить.

И батюшка ваш никогда-то…

…батюшка к лесу хаживал. Самолично носил что молоко свежее в крынке, что испеченный хлеб, густо солью посыпанный.

— Да не стойте вы, — барон заспешил к дому.