Провинциальная история

Может… может, случится чудо и не оборвется последняя нить рода?

— Значит, остается ждать? — уточнил тот безымянный маг, в окно поглядывая. За окном была темень кромешная. Но и она казалась живою.

— Ждать, — согласился Тадеуш. Знал бы кто, до чего тяжело ему давалось это вот ожидание. Но… лес не обидит дитя.

Шумел вдали, и в шелесте его листвы слышалась песня, та самая, слова которой Тадеуш некогда знал, но потом позабыл.

Где ведьма попадает в ведьмин лес

…какая бы баба ни была, молодая или старая, красивая или страшная, умная аль глупая, знай, — всё одно по сути своей любая баба — ведьма.

Спала Стася плохо. Впрочем, не удивительно. Она так и не сумела привыкнуть ни к размерам этого дома, который был слишком велик, пуст и потому страшен, ни к спальне, любезно предоставленной Евдокимом Афанасьевичем, ни…

Она ворочалась в огромной кровати, на которой помимо Стаси уместились бы все котики, да еще бы и место осталась. Прислушивалась к шорохам, вздохам и скрежету, ко всем звукам, которыми наполняются даже скромные городские квартиры, что уж говорить об особняках.

Изнывала от духоты под пуховым одеялом, ворочалась, пытаясь не провалиться в пуховую перину, разглядывала черный балдахин и пыталась уговорить себя, что все это, начиная с балдахина и кровати и заканчивая миром, существует.

Что она, Стася, не сошла с ума от одиночества.

С людьми ведь случается.

Но она не сошла с ума, а… сгорела. Наверное. Там. Вместе с бабушкиным домой и… мама обрадуется, получив в наследство не только участок, но и Стасину квартиру.

Или не обрадуется? Или, может, она все-таки Стасю любила? Хотя бы немного?

Потерла глаза и ничуть не удивилась, когда темнота блеснула зеленью.

— И как ты умудряешься пробираться сквозь запертые двери? — поинтересовалась больше потому, что молчание стало невыносимым, нежели и вправду надеясь получить ответ.

Бес с легкостью запрыгнул на кровать, но укладываться не стал, заворчал, как показалось, укоризненно.

— Жалуюсь, да? — Стася дотянулась до кота и почесала его за ухом.

— Я жива. Ты жив. И котята. И… что мы здесь оказались, это ведь везение, да? Иначе сгорели бы… точно сгорели бы.

Она поежилась, вспоминая ту ночь, которую, признаться, вспоминать совсем не хотелось.

Кот заурчал и попятился.

— И дом хороший. И хозяин. И мир этот… могло бы быть хуже, да, я понимаю, просто… я здесь чужая.

— Мрру-м, — сказал Бес и рванул простынь когтистой лапой, а потом спрыгнул на пол и повернулся к Стасе задом.