Провинциальная история

Стася и сейчас не знала, настолько он любил работу или же настолько же не любил дом. Главное, что, когда он все-таки появлялся, в доме становилось тихо.

Стася и сама не знала, почему вообще решилась с ним заговорить. Наверное, от понимания, что с матушкой беседовать в целом бессмысленно.

— Чушь, — сказал он, выслушав робкий ее лепет. — Образование должно быть нормальным. С Ленкой я поговорю, чтоб не дурила тебе голову. Учись.

И матушка почему-то не обрадовалась, но и спорить с мужем не посмела. Следующие два года прошли под знаменем несуществующей войны и запомнились Стасе исключительно страхом подвести дядю Колю.

Пожалуй, именно сейчас Стася сполна осознала, насколько ей повезло.

Он не только поговорил.

Он нашел репетиторов, и оказалось вдруг, что вовсе она, Стася, не глупа. И память у нее, может, не отличная, но вполне себе обыкновенная, с которой, как ей сказали, вполне можно работать. Надо лишь немного постараться.

Даже классная дама вынуждена была отметить:

— Соколова все-таки решила взяться за ум.

Сказано это было с удивлением и некоторой снисходительностью, но…

— Надеюсь только, ты выберешь заведение по уровню…

Вместе с дядей Колей, который сам спросил, куда ж она, Стася, надумала поступать. А она вынуждена была сказать, что понятия не имеет, что нет у нее глобальных жизненных планов или устремлений, как нет и талантов, которые следовало бы развить.

Может, экономист, а может, бухгалтер или в юридический вот еще все стремятся.

Дядя Коля поскреб лысину, фыркнул и сказал:

— В фармацевтику иди.

— Там конкурс, — заикнулась было Стася. — На бюджет если… могу не пройти.

— От как не пройдешь, так и думать будем.

И его спокойствие, его уверенность в том, что она, Стася, справится, заставили и ее поверить, что она на самом деле справится, что… она ведь не совсем дура, и с травками у нее действительно неплохо выходит. Еще бабушка учила, хотя, конечно, фармацевтика — это далеко не только травки, это и биология, и химия, и…

К собственному удивлению Анастасия поступила.

— Повезло дуре, — высказалась матушка, к тому времени совершенно не скрывавшая, что и старшую дочь, и ее возвращение в семью считает ошибкой. И, наверное, будь ее воля, она бы нашла способ ошибку исправить. Но в доме главным был дядя Коля.

— Не злись, Ленка, — сказал он примиряюще. — Порадуйся за девочку. Вон какая выросла, и умница, и красавица…

Вот последнего ему говорить точно не следовало.