— Хорошо, — произнес он, никак не комментируя последнюю фразу, и повернулся к Хаммеру:
— Еще что-нибудь? — спросил он, почувствовав, что американец хочет ему что-то сказать.
— Да, сэр, — кивнул военный. — Мы начали разбирать завалы и… нашли кое-кого.
Он показал рукой куда-то направо и добавил:
— Подойдите, Вам покажут."
"Игнат повернулся в ту сторону. Там, возле оборудованного пункта он увидел мрачноватое зрелище. В ряд лежали черные мешки, в которые военные уложили мертвых альтийцев. Тут же валялась снятая с них экипировка и артефакты.
Технологии врага усиленно изучались, поэтому все это имело ценность.
Однако не это привлекало внимание. Взгляд хаосита тут же зацепился за еще не упакованный силуэт, отличный от человеческих и альтийских тел. Из-за помятой растрескавшейся брони Игнат не сразу узнал, кто это, но потом к нему, словно удар грома, пришло понимание.
«Не может быть…» — мужчина быстро подошел ближе.
С каждым шагом отпадали последние сомнения. На брезенте, в поврежденных измятых доспехах лежал не кто иной, как Пастырь.
Игнат применил Взор, но никаких сомнений не оставалось — ксенос уже давно погиб.
«Но как?» — Игнат не мог поверить своим глазам.
Он склонил голову, отдавая дань уважения погибшему соратнику. В голове заклубились сумбурные мысли.
Как это могло случиться? Пастырь всегда казался ему образцом предусмотрительности. Как он очутился у портала? Это было верхом глупости — лезть в ту мясорубку.
В этот момент к нему пришла догадка.
«Тогда кто-то защитил меня мощным щитом в последний момент, — вспомнил он.
— Неужели это был Пастырь?»
Это звучало действительно невероятно. Ксенос спас Игната ценой своей жизни. Это могло показаться геройством, но зная Пастыря, скорее можно было предположить голый расчет. Ксенос жил по своим понятиям, и мог посчитать, что жизнь Игната важнее его собственной, если их цели совпадали.
Пока в голове мелькали сотни мыслей, Игнат подошел вплотную к лежавшему на земле телу. Кажется, Пастыря накрыло ударом, нанесенным по Игнату.
Он попытался вспомнить последние секунды боя, но получалось с трудом. Последние мгновения боя из-за ментальной травмы помнились урывками.
Стоя над распростертым, изломанным телом, Игнат ощущал себя странно. Пастырь погиб как-то неправильно. Исчез, будто безымянный солдат. Все произошло столь буднично и нелепо, будто случайно. Кедров вообще мог бы в горячке войны и не заметить его гибель.
— Где его вещи? — Игнат повернулся к подошедшему сзади военному.
