А вот большой стол, расположенный рядом с креслом, поразил мое воображение напрочь: он весь был уставлен большими и маленькими вазочками с конфетами, халвой, зефиром, пастилой, печеньем разных сортов. На отдельной тарелке лежали несколько изрядных кусков того самого торта, на который с таким вожделением глядел старик, находясь в гостиной. Надо признать, на том столе, за которым меня собирались поить чаем, разнообразие десертов было не столь изобильным, как здесь, у дяди Жоры. И комната эта была не тесной, и шторы на окнах – дорогими, а уж про мебель я вообще молчу.
Даже мне, человеку, далекому от дизайнерских изысков, и то было понятно, что эту комнату обставляли не так давно и не жалея денег.
Истомина стояла рядом, испытующе глядя на меня. А дед, казалось, не обращал на нас ни малейшего внимания, продолжая щелкать пультом и перескакивая с программы на программу.
– Смотрите сюда, – требовательно произнесла она, открывая платяной шкаф и доставая с полки деревянную шкатулку.
Дядя Жора, однако, не настолько был увлечен телевизором, чтобы не заметить этого.
– Зачем ты это трогаешь? – завопил он. – Ты у меня и так все украла, это мое последнее, на похороны отложено. Вот товарищ из милиции, я при нем официально заявляю: ты воровка, ты все у меня украла, оставила нищим и бездомным. У меня было всё! А теперь у меня ничего нет!
Я думал, у меня барабанные перепонки лопнут. Истомина же, казалось, ничего не слышала. Она открыла шкатулку и достала оттуда сберкнижку и пачку долларов.
– Вот, пересчитайте.
И посмотрите, сколько лежит на счете.
– Да зачем мне это считать? – рассердился я.
Не хватало мне еще влезать в эту семейную дрязгу.
– Пересчитайте, – твердо повторила она.
Я покорно подчинился. Две тысячи долларов. Открыл сберкнижку и посмотрел сумму.
– Обратите внимание на дату последнего вклада, – велела Истомина.
– Зачем?
– Я объясню. Чтобы не было недоразумений.
Я посмотрел. Последний раз деньги на счет вносились четыре месяца назад. Я сложил деньги и книжку в шкатулку, которую Майя Витальевна снова убрала в шкаф.
– Что это вы там считаете? – требовательно вопросил дед.
– Мы считаем деньги, – холодно и слегка раздраженно ответила она.
– Какие деньги?
– Твои, дядя Жора. Твои деньги. И смотрим твою сберкнижку.
– Что ты там можешь считать? – снова начал кричать он. – Откуда там деньги? Там ничего нет, у меня же все украли. Ты и украла. Ты меня всего обокрала, положила в шкатулку какие-то бумажки и всем показываешь, как будто это деньги.
