Все-таки отдельная квартира – это не университетская общага, там вообще заниматься невозможно, я знаю, мне рассказывали.
Лена предложение приняла и в начале июля, когда подошло время подавать документы, поселилась у Майи Истоминой. Особо тесной дружбы у них не возникло, но жили они мирно, не ссорились, бытовые заботы делили пополам, хотя Майя частенько пыталась сделать побольше: встать пораньше, пока Лена еще спит, что-нибудь помыть, приготовить еду. Она страшно боялась, что Лене может показаться, будто на ее, ленину, долю приходится больше хлопот, и гостья подумает, что Майя пользуется девушкой из деревни как бесплатной прислугой.
Комплексы обеспеченной стесняющейся девочки никуда не исчезли.
На факультете журналистики тоже был творческий конкурс, который Лена прошла, зато экзамены завалила. У нее были, по мнению комиссии, интересные по фактуре тексты, но с точки зрения русского языка – абсолютно безграмотные.
– Пойду работать, а на следующий год снова буду поступать, – решительно говорила Лена.
– Я им всем докажу, что могу писать. И буду.
Она устроилась на «Красный Октябрь», получила место в общежитии, периодически жила у Майи, то дней по пять-семь, а бывало и по две недели. Упорно писала очерки и рассказы, и весной снова подала их на конкурс в Литинститут и на журфак. На этот раз ее отсеяли на обоих.
– А что, она действительно плохо писала? – спросил Андрей.
Истомина замялась.
– Я не могу это обсуждать, – уклончиво ответила она.
– Но почему?
– Я не считаю это этичным. Кто я такая, чтобы судить, кто хорошо пишет, а кто плохо? Комиссии решили, что Лена пишет недостаточно хорошо, а мое мнение значения не имеет.
– И все-таки, Майя Витальевна, – настаивал Андрей. – У Шляхтиной были способности к литературе?
– Не знаю. Я не читала того, что она пишет.
– То есть как?! Совсем не читали? – оторопел Андрей.
– Совсем. Я не считала себя вправе просить ее показать мне, что она пишет.
А сама она такого желания не выражала.
– Ничего не понимаю… А почему вы не могли попросить? Вам что, не было интересно? Вы же сами учились в Литинституте…"
"– Поймите, Андрей, есть вещи настолько тонкие, настолько деликатные… Господи, ну как же вам объяснить! Представьте себе, что я прочла бы рассказ, который написала Лена. Допустим, он мне не понравился бы, я увидела бы в нем какие-то изъяны, недостатки.
