Майя Витальевна поведала мне, что они с Леной вечером были дома и пришли двое, сказали, что из милиции и что в их доме совершено тяжкое преступление: убит коллекционер-нумизмат, похищена вся его коллекция. Поскольку ни Майя, ни Елена ничего интересного рассказать не смогли, милиционеры отбыли. Спустя какое-то время, Истомина точно не может сказать, какое именно, не то два месяца прошло, не то четыре, они с Леной утром вместе шли к метро, и со Шляхтиной поздоровался какой-то молодой человек. Лена кивнула в ответ и сказала:
– Привет.
– Кто это? – удивленно спросила Майя.
– Помнишь, из милиции приходили, когда убили коллекционера? Это один из них.
– Надо же, – еще больше удивилась Истомина, – никогда в жизни не узнала бы его. Я его совсем не запомнила. Лен, а ведь он назвал тебя по имени. Ты что, знакома с ним?
– С чего ты взяла? – Елена равнодушно пожала плечами. – Просто у него хорошая память на лица и имена, профессиональная. Он же милиционер, а не кто-нибудь.
Но Майя не отступала. Тем утром Лена повела себя совсем уж паскудно, непростительно долго занимала ванную, так что Майя даже накраситься не успела.
И скривилась при виде колбасы, с которой хозяйка квартиры сделала бутерброды к завтраку, дескать, сколько можно, мы эту колбасу уже третий день едим, надоело. Майя разозлилась, и теперь ей подспудно хотелось чем-нибудь уязвить подругу.
– А у тебя что, тоже профессиональная память? Как ты его запомнила? Я вот, например, совершенно не помню ни одного, ни второго, и ни за что не узнала бы их на улице.
– Так то ты, а то – я, – усмехнулась Лена. – И вообще, не приставай с глупостями.
Майя обиженно замолчала. Она была уверена, что подруга лжет.
– Почему вы думаете, что она сказала неправду? – с интересом спросил я. – На свете есть огромное число людей с просто потрясающей памятью на лица и имена. Ничего необычного в этом нет. И среди работников милиции таких людей очень много.
– Игорь, – она снисходительно засмеялась, – если бы это было так, он бы поздоровался и со мной тоже.
Он запомнил бы не только Лену, но и меня. Это же очевидно.
Ну, положим, это не было так уж очевидно, все-таки Шляхтина, по общему признанию, была очень красивой барышней, да и фотография ее сей факт подтверждала, рядом с которой вполне обычную Майю можно было просто не заметить, но объяснение выглядело убедительным.
– А что касается Лены, – продолжала Истомина, – то феерической памятью она отнюдь не обладала, можете мне поверить.
