У него было такое сильное заикание, что он стеснялся разговаривать, тем паче одноклассники в школе смеялись и дразнили, а родители, вместо того, чтобы вести парня к специалисту, просто махнули на него рукой, дескать, неудачный получился – так что ж теперь поделать. Лет в пятнадцать он, наконец, совершенно случайно попал в руки к логопеду, который избавил его от заикания, но тем не менее пятнадцать лет разговорной практики он упустил, и это сказывалось до сих пор. Вилков совершенно не признавал существительных, предпочитая заменять их на местоимения «он», «она» и «это», с прилагательными Шурик тоже не особо утруждался, замещая их мимикой и жестами.
– Они позвонили, говорят – запах оттуда, ну, они приехали, вскрыли хату, а он там лежит уже трехдневный…
Первые «они» после уточнения оказались соседями, вторые – дежурным нарядом, под «там» и «оттуда» подразумевалась в виду квартира, в которой был убит и обнаружен Юрий Петрович Забелин.
– А чего ж трехдневный-то? – удивился Семенов. – Его что, не искал никто? Неужели никто не хватился? Ведь не бомж, приличный, вроде, мужик.
– Так она уехала из Москвы, а эти решили, что по делам, он что-то такое говорил насчет того, что надо съездить туда, на месте посмотреть, ну, они и решили, что он поехал…"
"В переводе на общепонятный язык сия тирада означала, что жена Забелина в отъезде, а на работе все думали, что он поехал инспектировать какой-то филиал в другом городе. Правда, с ним неоднократно пытались связаться, но по мобильному сперва никто не отвечал, а потом он оказался выключенным (вероятно, когда разрядилась батарея), и тогда – на второй день отсутствия Забелина на службе – позвонили в тот самый филиал, где ответили, что Юрий Петрович к ним не приезжал, хотя действительно собирался.
Но не приезжал. Подчиненные подумали, что их руководство загуляло в смысле водки и женщин (с кем не бывает!), и обрадовались свободе и бесконтрольности, начальство же Юрия Петровича на всякий случай проверило больницы и морги и, не обнаружив Забелина, слегка обеспокоилось и сообщило в милицию.
В милиции энтузиазма не проявили и велели ждать. Ждать пришлось недолго, уже на следующий день Юрия Петровича нашли совершенно и окончательно мертвым, застреленным из пистолета, но не у себя дома, а в квартире, которую он снял за несколько дней до смерти. Соседи ничего интересного не слышали, ни шума ссоры, ни звука выстрела, из чего был сделан вывод о применении оружия с глушителем.
