Вчера, в понедельник, к нему пустили следователя Хомякова, который, судя по протоколу, ничего от потерпевшего не добился. Странно. Отказ от дачи показаний? Или что? Впрочем, все это можно понять, если невестка Ситникова говорит правду. Что он может сказать следователю? Признаться, что пытался изнасиловать жену собственного сына? Красота! А что еще говорить, он не знает, потому что не знает, что сказала следователю Олеся Подрезкова. Хомяков же, судя по всему, тоже ему этого не сказал, хоть на это ума хватило.
Ну и козлина же он, право слово! Взять деньги и отпустить убийцу! Уму непостижимо. И ведь не боится ничего. Впрочем, сегодня вообще никто ничего не боится.
Что ж, надо ехать в больницу и пытаться разговаривать с Ситниковым. Кровь из носу, но надо получить его показания. А заодно и выяснить, почему активы «Баунета» были выведены именно в фирму его сыночка. Что у них там за семейно-родственные отношения?
Александр Иванович позвонил в больницу, где находился Ситников.
– Его сейчас оперируют, – сообщил ему мелодичный женский голосок. – У больного Ситникова начался перитонит, у него при ранении был поврежден кишечник, содержимое кишечника попало в брюшную полость, начался процесс инфицирования. Кроме того, у него был хронический пиелонефрит, и в результате ранения воспалительный процесс обострился, теперь эта инфекция тоже гуляет по организму.
Так что пришлось санировать повторно.
– Понятно, – удрученно протянул Вилков. – И какие прогнозы?
– Не хочу вас обнадеживать, – сдержанно ответила обладательница мелодичного голоса. – В таких случаях прогноз обычно не бывает благоприятным.
Да что ж за невезуха такая! Потерпевший может скончаться, так и не дав показаний, убийца на свободе и может скрыться. Ну как при таких обстоятельствах преступления раскрывать, а? Ну вот скажите, как?!
ГЛАВА 9
– И чего теперь? – спросил Валя Семенов к набитым ртом.
– Чего, чего, – угрюмо проворчал Шурик Вилков. – Ничего. Скрытое наблюдение, вот чего. Оснований-то нет отменять. Пусть поглядят, чего там и как, а как баллистику сделают, вот тут я ее и выдерну.
Стало быть, наш Александр Иванович не нашел оснований изменять меру пресечения, избранную следователем Хомяковым в отношении Олеси Подрезковой.
