Но вообще-то это у меня от папы, он любого человека на счет «и» просчитывает и точно знает, что он хочет сказать и в какой момент.
– Значит, я стандартный? – обиженно спросил Мусатов.
– Да не обижайся ты, это же хорошо. Во всяком случае, ничего плохого в этом нет. Кто сказал, что быть стандартным плохо? Я, например, абсолютно стандартная, среднестатистическая, поэтому мне легко представить ход твоих мыслей. Он у нас с тобой одинаковый.
– Да? И о чем я сейчас думаю?
– О том, что со мной делать. То ли проводить меня до магазина и распрощаться, то ли подождать, пока я куплю продукты, и проводить домой, то ли придумать предлог, чтобы пригласить меня к себе.
Ты никак не можешь сообразить, нравлюсь я тебе или нет, потому не можешь решить, надо тебе затевать эту канитель с ухаживаниями или ну ее на фиг.
Она была права до такой степени, что у Андрея щеки запылали. Именно об этом он и размышлял с того момента, как после торжественного обеда в честь дня рождения жены Пинчука собрался уходить, а мать попросила Юлю сходить в супермаркет за продуктами.
Они вышли из дому вместе, и времени на размышления у Андрея было не так уж много: супермаркет находился в трех минутах от дома, где жил адвокат.
– Слушай, – удивленно произнес он, – ты такая молодая, а уже такая умная. Сколько тебе лет?
– Двадцать четыре. А что? Я знаю, что выгляжу совсем пацанкой, но это обман зрения. Я умом в папу пошла, – она засмеялась, – а внешностью в маму.
Это было правдой, жена Пинчука выглядела лет на двадцать моложе своего мужа, хотя, учитывая наличие взрослой дочери, ей никак не могло быть меньше сорока пяти, то есть на самом деле она была младше Виктора Альбертовича всего-то лет на пять.
– Ну так что, умная папина дочка, делать будем?
– Продукты покупать.
– А потом?
– Потом я отнесу их домой. Может быть, ты будешь настолько любезен, что донесешь мои тяжелые сумки до квартиры. А может, и не будешь.
– Ну хорошо, а если я буду настолько любезен, то что потом?
– А потом ты будешь принимать решение.
Никто тебя не торопит, – Юля лукаво улыбнулась. – Если тебя интересует мое мнение, то я готова его высказать.
– Давай, я слушаю.
– Андрей, не надо за мной ухаживать, ладно? Я уже вышла из того возраста, когда это будоражит.
– То есть я тебе совсем не интересен?
Он отчего-то огорчился, хотя еще минуту назад действительно не мог понять, хочет он продолжать знакомство с симпатичной Юлей или нет.
– Да нет же, ты не так меня понял, – она досадливо сморщила носик.
