Прыжок через пропасть

Себастьян затворил дверь. Она посмотрела на него.

— Боюсь, мы не сможем заняться сексом сегодня.

Он спрятал ключи в карман и ответил ей непроницаемым взглядом.

— Тебе надо отдохнуть. Я буду будить тебя каждые два-три часа. Так надо после травмы.

Он сказал об этом так уверенно и просто, что она не знала, как реагировать — благодарить или обижаться.

— Мне неприятно, что из-за меня ты сейчас не с семьей. Ты, должно быть, страшно беспокоишься. И я ни о чем больше думать не могу.

Он склонился к Бадди, почесал его за ухом и что-то шепнул ему, успокаивая пса.

— Я сейчас ничем не способен помочь Кайлу. И Мэтью обещал сразу же позвонить, как только появится информация.

Бадди еще немного покрутился около них и отправился по своим делам. Его когти застучали по деревянному полу.

— Я здесь потому, что считаю это правильным. Ты и ребенок — моя семья.

Искренность его слов подействовала на нее как легкий бриз, разгоняющий туман над морем.

— С ребенком все будет хорошо. Тебе не стоит так сильно беспокоиться.

Он вздернул подбородок. Его мускулы напряглись.

— Я не должен был допустить, чтобы дурное известие о моем брате поставило под угрозу твое здоровье.

Он винил себя? Это было несправедливо, но переубедить его будет трудно.

— Господи, Себастьян, но ты тут ни при чем! Этот тип был просто пьян!

Он взял ее за плечи, его лицо исказила неподдельная боль.

— Я испугался. Я думал, ты можешь погибнуть.

Те же слова он сказал ей девять лет назад, после того как она очнулась после операции.

Внезапно она поняла, как он казнил себя все это время. Эхо прошлого мучило его вдвойне. Затянется ли эта рана хоть когда-нибудь? Или он так и будет считать себя виноватым? К черту дистанцию.

Она обняла его за шею, провела большим пальцем по подбородку.

— Себастьян…

Она не знала, что говорить дальше. Но слова и не понадобились. Себастьян наклонился и прильнул к ее губам. Его порыв растрогал ее. Она обнимала его, чтобы растворить всю горечь прошлого, и страсть постепенно охватывала ее тело.

Но на этот раз ее взволновало то, как он испугался за ее жизнь. Его тревога возбуждала Марианну сильнее, чем нежное прикосновение его языка.

Он сжал ее затылок, затем его рука скользнула по шее. Другой рукой он обнял ее за спину, и его горячие пальцы воспользовались наконец особенностями ее вечернего платья — он гладил ее по обнаженной коже. Марианна распахнула его пиджак и занялась рубашкой, чтобы поскорее добраться до его груди. Он не отрывался от ее губ.