Прыжок ягуара

 – Бзик! Знаешь, журналист, как жутко жить с ненормальными? Их колбасит, и ты сам становишься слегка чокнутым. Это подбирается к тебе незаметно. Вдруг ты начинаешь что-то чувствовать, что-то ощущать… Бр-рр-рррр!..

Савельев налил себе еще чаю и осушил чашку большими глотками. Сыщик смотрел, как дергается его кадык.

– Поэтому вы оставили семью? Из страха?

– Думай обо мне что хочешь, но так и было. Я оборвал все связи, перестал видеться с этими людьми… и вздохнул с облегчением. Как я ни любил Анну, я понял, что мне надо бежать от нее, пока я окончательно не свихнулся.

Скажешь, я трус? Ну да… я струсил. Потом в море я много раз проверял свою храбрость, испытывал себя… никак не мог смириться, что сбежал от жены и ребенка из-за какой-то чепухи. Но то была не чепуха, парень! То было… наваждение, чары! Лучше вести судно сквозь любой шторм, чем сражаться с невидимками. Лучше пусть смоет за борт, чем потерять рассудок. Р-раз, накрыло волной, и все! Однако, как видишь, море меня пощадило. А Камилла погибла. Ты веришь в злой рок?

Лавров не рискнул задать капитану вопрос об ожерелье из зеленых камешков.

Чем он объяснит свой интерес? Савельев может заподозрить, что никакой он не журналист.

Попрощались они с капитаном холодно. Тот, похоже, устыдился своих откровений и пожалел, что сболтнул лишнего…

Сыщик оставил машину за поворотом, а сам отправился пешком по тихой зеленой улочке. Смеркалось. Во дворах, перекликаясь, тявкали собаки. Дом номер одиннадцать выглядел вполне прилично. Деревянный, с выкрашенными белой краской наличниками, с новой крышей.

За домом – запущенный сад, во дворе – усыпанные гравием дорожки, трава, сирень и заросли одуванчиков. Пахнет цветами. Обычная дача, которую летом охотно снимают утомленные городским шумом отпускники. Калитка закрыта на замок.

Лавров огляделся по сторонам и легко перемахнул через видавший виды штакетник, который, вероятно, соорудил еще дедушка Камиллы. Строить забор начали с размахом, понаставили каменных столбиков, а на остальное денег не хватило.

Старые ступеньки жалобно скрипнули под ногами. Входную дверь удалось открыть без особых хлопот: типовой китайский замок сдался без боя. В нос ударил запах непроветренного жилья и сухой лаванды. Повсюду лежала пыль. Минимум недели две сюда не ступала нога человека. Видно, московские пинкертоны поленились обыскать дачный домик, ограничившись съемной квартирой, где фактически проживала убитая девушка.

«А что тут искать-то, Рома? – ехидно осведомился внутренний критик.