Прыжок ягуара

А сколько еще таких ходят по улицам – не сосчитать!»

Сыщик ощущал на шее шнурок с узелками, который служил ему защитой. Талисман казался ненадежным и не внушал доверия. Глория может ошибаться, полагая, что узелки способны предотвратить несчастье.

В детстве бабушка Лаврова выводила ребятишкам бородавки посредством узелков. Возьмет суровую нитку, завяжет столько же узелков, сколько насчитает бородавок, пошепчет-пошепчет и закопает под водосточной трубой. Когда сгниют узелки, пропадут и бородавки. Другого применения узелковой магии он не знал.

– Глупо! – прошептал Роман, изнывая от досады.

Вереницы машин выстроились на шоссе в ожидании возобновления движения. Вероятно, Лурье сидит в своем кабинете и в негодовании смотрит на часы, как и сотни водителей, вынужденных простаивать в автомобильном заторе: злится и думает, где же назойливый проситель.

«Явлюсь, как ни в чем не бывало, – решил сыщик. – Пусть позже, зато сегодня, а не завтра. Он меня не выгонит. Денежки-то взял, значит, он мне должен».

– Подскажи мне, что говорит… или о чем молчит твое украшение, – попросил Роман, словно Камилла сидела рядом.

«Чушь! – отозвался внутренний критик. – Ты всегда был материалистом и скептиком. А сейчас превращаешься в суеверного чудака. С кем поведешься…»

Лавров обиделся на себя. Он, похоже, перегибает палку. Необходимую осторожность не стоит доводить до абсурда. Иначе ему самому светит прямая дорожка к Лурье.

«Может, заодно он и тебя проконсультирует?» – съязвил второй Лавров.

– Пошел к черту! – огрызнулся сыщик.

Он не понимал толком, что надеется узнать у психолога. Зачем ему проблемы Каретникова? Допустим даже, тот жалуется на раздвоение личности. Мол, с утра он добренький дядя, а вечером становится жестоким монстром. И что с того? Как это поможет расшифровать код ожерелья?

Возможно, Камилла поделилась с любовником своей тайной. Тогда нужно беседовать с ним, а не с Лурье.

Машины впереди тронулись, и Лавров с облегчением вздохнул. По дороге он так и сяк крутил в уме комбинации чисел, обозначенных зелеными камнями: одиннадцать, девятнадцать… итого тридцать.

Через четверть часа сыщик стоял у кабинета Лурье. Внутри было тихо. Он постучал.

Тишина. В пустом коридоре пахло сигаретным дымом. Неужели психолог разозлился на его опоздание и ушел? Не хотелось бы.

Ну-ка… Лавров повернул ручку, и дверь отворилась. В кабинете было тепло и солнечно. В глаза бросилась картина в золоченой рамке – натюрморт с клубникой.