Прыжок под венец

 – Иногда на него что-то находило… Не знаю, как объяснить. Понимаешь, иногда я разговаривала с ним – и вдруг осознавала, что его рядом нет. Он продолжал стоять рядом со мной, мог даже держать меня за руку и что-то угукать невпопад, но смотрел при этом куда-то поверх моей головы. И я понимала, что мыслями он сейчас где-то далеко от меня. Пару раз я заставала его за тем, что он разговаривал в полном одиночестве. Но не сам с собою, а словно с кем-то невидимым. Задавал вопросы, смеялся над какими-то неслышимыми мне шутками.

Поначалу это пугало. Я стала подозревать, что он что-то употребляет. Какие-нибудь наркотики. Устроила скандал, но он отвел меня к наркологу и добровольно сдал анализы, которые показали, что мои обвинения беспочвенны. И я привыкла, – криво усмехнулась и добавила: – По сравнению с постоянными загулами Никиты странности Славика казались даже милыми. К тому же Лиза его просто обожала, а он относился к ней как к родной дочери.

И еще одна долгая пауза.

Влад не торопил мою мать с рассказом.

Он словно окаменел, вновь скрестив на груди руки. На его лице не отображалось ни единой эмоции, но я не сомневалась, что он внимательно все слушает.

– Но еще больше меня удивляло в Славике то, что иногда он пугался совершенно обычных людей, – проговорила мать. – Это было очень странно, потому что чаще всего он никого не боялся. Вон, даже на Никиту, пьяного здорового бугая, нашел управу. Один случай особенно врезался мне в память. Я тогда была уже беременна тобою.

Был конец мая, то славное время, когда еще нет удушающей жары лета, но и холода зимы давно закончились. Мы гуляли по парку и болтали обо всем на свете. Славик нес Лизу на плечах. И навстречу нам попалась такая же семья. Мама, папа и хорошенькая девочка лет пяти. Когда мы с ними поравнялись, Славик вдруг рванул. Он иногда шутил подобным образом, но на этот раз все было всерьез. Он не остановился, даже когда Лиза заплакала, что ей страшно. – Мать медленно облизнула пересохшие губы. Тихонько завершила: – Я готова была его убить, когда догнала. Но потом увидела, насколько он перепуган. Бледный, руки трясутся, в глазах паника, как у загнанного зверя. Но знаешь, что потрясло меня больше всего?

– Что? – послушно спросила я.

– Он испугался девочки, – с горечью ответила мать. – Не ее отца – здорового сильного мужика. Не мать. А ребенка пяти лет! Причем испугался так сильно, что через неделю мы переехали на другой конец Москвы.