Прыжок под венец

Умилительно сложила перед собой руки в просящем жесте. И Харор смилостивился.

– Просто это самый большой подарок, который мужчина может даровать женщине, – снизошел он до объяснений. – А подарок должен быть украшен должным образом.

Я невоспитанно хрюкнула от душившего меня смеха. Харор мигом нахмурился, с подозрением посмотрел на меня, и я постаралась придать своему лицу выражение, наиболее подходящее к ситуации. Серьезное и понимающее.

– А ты сам до этого додумался? – поинтересовалась я на всякий случай, засомневавшись в умственных способностях дракона.

По-моему, вряд ли можно назвать нормальным мужчину, который по собственной воле вешает бантик на причинное место.

Но затем я вспомнила общий зал драконьего замка. А ведь женщин я там не видела. Ну, кроме Терезы. Почему-то мне кажется, что местные обитатели испытывают явный недостаток в общении с противоположным полом. Что, если над Харором кто-то зло подшутил?

– Ну, вообще-то, нет, – честно признался он. Задумчиво тронул бантик и сказал: – Если честно, как-то глупо это все выглядит.

Ага, стало быть, Харор не безнадежен. Теперь осталось выяснить, кто же над ним так поиздевался.

– И кто же даровал тебе сию чудесную идею? – полюбопытствовала я.

– Тереза, – честно признался дракон.

Могла бы и сама догадаться. Все-таки сарказма этой женщине не занимать. Интересно все-таки, кем она приходится Гийемо? Неужели жена? Но тогда получается, что и отец, и мать оставили Азиэля одного на царствовании, а сами уехали на край земли.

– Видишь ли, Тереза сказала, что женщины любят всякие рюшечки, бантики, украшения, – продолжил Харор. Печально посмотрел на меня огромными синими глазами и спросил: – Неужели она солгала?

В этот момент я усердно пыталась прогнать из воображения картину внушительного достоинства дракона, украшенного рюшечками. Если с бантиком я еще как-то примирилась, то, боюсь, после этого у меня возникнут серьезные проблемы с противоположным полом.

Н-да, если так дело дальше пойдет, то я импотентом стану. Или это слово неприменимо по отношению к женщинам?

Больше всего на свете я хотела сейчас рассмеяться в полный голос. Упасть на кровать и веселиться до изнеможения, пока от смеха живот не сведет.