P.S. Люблю тебя

Его во мне слишком много и даже новости о том, что скоро он станет чужим мужем не в силах этого изменить.

Молчаливое созерцание между нами длится несколько длинных секунд, после чего Джейден переводит взгляд на стопку листов в моей руке. Отмерев, я шагаю к его столу и кладу на него договор.

— Если у тебя возникнет мысль пересмотреть его условия, я бы хотела, чтобы ты обсудил изменения со мной. Джордан мой давний и ценный клиент, и я не хочу потерять его расположение.

— Если возникнет такая необходимость, так я и сделаю, — с этими словами Джейден идет к тому месту, где я стою, отчего сердце начинает колотиться сильнее.

Он поднимает со стола договор и пробегается по нему глазами. Его близость доносит до меня его запах и тоска в груди дает о себе знать с удвоенной силой.

— Я тебе еще нужна?

— Нет, Таша, — его глаза внимательно оглядывают мое лицо. — Это все.

Я первой слабовольно разрываю наш зрительный контакт и, развернувшись, иду к двери. Сейчас я как никогда нуждаюсь в спасительном уединении.

— Завтра в семь вечера в отеле, — негромко попадает мне в спину. — Номер, думаю, помнишь.

Глава 17

— Ты куда-то собралась? — вернувшийся с работы Айзек перехватывает меня в прихожей перед выходом и оценивающе пробегается взглядом по моему наряду. — Почему не предупредила?

— Собралась. С каких пор это стало проблемой?

— Этот вечер я планировал провести с тобой и с Сэмом. Мы могли бы заказать еды на дом и посмотреть фильм.

— Не получится. Сэм сегодня ночует у моих родителей.

— Тогда мы можем открыть вино и посмотреть фильм вдвоем.

Айзек по-прежнему делает вид, что мы счастливая американская семья, для которой в порядке вещей уютно коротать домашние будни перед телевизором. Может быть, поэтому его так любит моя мама: им обоим нравится выдавать постановочный снимок с натянутыми улыбками за кадр семейной идиллии. При всех своих недостатках Айзек далеко не дурак, поэтому я не понимаю, почему он так старательно делает вид, что предложения провести романтический вечер вдвоем для нас в порядке вещей.

Наши с ним отношения как рука, изъеденная гангреной — ноет и смердит, и сколько не смазывай антисептиком, результат останется один: кисть равно или поздно ампутируют.

— Я пас, — я бросаю последний взгляд в зеркало и возвращаю в руку клатч. — Извини, мне пора.

Лицо Айзека багровеет, и он делает шаг мне навстречу:

— Я хочу знать, куда ты собралась.

— Мы оба знаем, что я не буду перед тобой отчитываться.