Псих. Одержимый мной (СИ)

— Как же она пахнет.

Марк дёрнулся к нам, но резко остановился. Сжал челюсть, признавая своё бессилие в данный момент.

— Отпусти девушку, она ни причём. В тот вечер по доброте душевной помогла мне.

— Хватит врать. А если девчонка не твоя, можешь валить, сам разберусь с ней.

— Не могу, ещё не оплатил долг.

Мужчина отвлёкся от меня и с интересом посмотрел на Марка. Затем широко улыбнулся. От его улыбки холодок пробежался по позвоночнику.

— Хочешь оплатить прямо сейчас?

— Мои громилы на глазах девчонки изобьют тебя до полусмерти.

— Нет! — вырвалось у меня.

Мужчина развернулся и со всего размаху ударил по лицу. От такой пощёчины из глаз посыпались сотни искр. Слёзы потекли по щекам.

Марк кинулся ко мне, но его схватили за руки и не позволили приблизиться.

— Решать тебе. Всем хорошо известно, кто такой Давыдов, и то, что ты посмел переспать с моей женой, говорит о твоём безумии. Кроме тебя никто не осмелился. Уважаю за отсутствие страха, но не позволю портить мне имя.

— Я согласен. — прорычал Псих, глядя на меня.

— Хороший мальчик. Похоже мои ребята смогут оторваться от души.

Понимая, что сейчас будет происходить, стала вырываться к Марку. Не смогу смотреть как его бьют, не смогу.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась я.

— Успокойся Мышка. Всё нормально. — он подмигнул мне и улыбнулся.

— Ты и правда псих. — покачал головой шеф.

Давыдов сел на кожаный диван, раскинул руки на спинке, а ноги устроил на столе. Подготовился к зрелищу.

— Только имей в виду.

Тот громила, что стоит за мной, крепче сжал руки на моих плечах.

— Ну что приступим? Ты готов?

Те амбалы, что держали Марка, сильнее скрутили его. Шеф махнул головой. Бугай, которого вырубила в переулке, подошёл к ним. На его лице выражалось предвкушение. Ещё не приступил к жестокому процессу, а уже получает удовольствие.

Он размахнулся и нанёс сильный удар в живот. Марк согнулся, но не издал ни звука.

— Прекратите, прошу!

Но мои мольбы никто не слышал. Этот гад бил беспрерывно. Но Псих стойко сносил удары. Громилу бесило, что Марк до сих пор стоит на ногах.

— Умоляю! — кричала я. Слёзы лились рекой.

— Не плачь, Мышонок. — он улыбался, открывая окровавленные зубы.

Вырывалась, но крепкая хватка подчинённого Давыдова, не позволяла высвободиться.

— Заткни её. — приказал мужчина.

Громила закрыл мне рот ладонью.